Вышел немец из ГУЛАГа (часть I)

Facebook
ПлохоТак себеСреднеХорошоОтлично - Ваше мнение
Loading ... Loading ...
Просмотров: 1

Миф первый. О работе над ошибками

Я всегда утверждал, что история – наука не точная. Даже не потому, что археологи, датируя свои находки, ориентируются в большинстве случаев вовсё не на – не такой уж, кстати, и безошибочный – радиоуглеродный анализ, а на общепринятые описания пустот или заполненностей культурных слоёв. И не потому, что документальные свидетельства имеют привычку теряться в архивной пыли и золе пожарищ. Не потому, что с годами всё увеличивается количество фальсификата, а действительно интересные артефакты имеют тенденцию растворяться в хранилищах спецслужб и частных коллекциях. Но оттого, хотя бы, что на события прошлых лет мы всегда взираем не своими глазами – через призму зрения экскурсовода, автора учебника, очевидца событий, наконец. Беда в том, что и очевидец – он не беспристрастен. Расспросили бы вы, к примеру, о сражении на Курской дуге: командующего фронтом, водителя-танкиста, санитарку, интенданта – получили бы четыре разных варианта описания боевых действий.

А ведь есть ещё такой весомый фактор, как официальная пропаганда: на сегодня такой-то факт полагается рассматривать с удобного вам ракурса, а завтра, кто его знает, – хоть вверх тормашками становись. Вот совсем, кажется, недавно, поколение назад, школьники вычитывали в учебниках «ужастики», сопутствовавшие британскому «огораживанию», и хвалилки в адрес «индустриализации – коллективизации – культурной революции». Но всё поменялось: «огораживание» теперь есть прогрессивнейший фактор развития цивилизации, а «коллективизация» – намеренное истребление крестьянства как островка истинной народности в океане кроваво-красного большевистского террора. Или: как бы россияне – и не только! –  не гордились рекордами и медалями московской Олимпиады, определёнными (и кое–для кого очень авторитетными) кругами эти достижения ныне объявляются «в общем, не существенными», ибо завоёваны они не в соперничестве с «истинными» спортсменами некоторых бойкотировавших соревнования государств, а при участии атлетов из стран так называемого «третьего мира», а то и «стран-изгоев». (По монреальской или лос-анджелесской Олимпиаде, где количество «отказников» было, как минимум, не меньшим, подобных вопросов, понятно, не возникает.)

Те, кого принято именовать «простыми людьми» (а кто-то в отношении них и словечко «чернь» употребляет, кто-то – «плебеи», а кто-то и «быдло»), разумеется, генетически индифферентно реагируют на извечные мучительные метания так называемой «элиты» в поисках посконной да домотканой русской правды. Ментально приспособились  даже к тому, что от них постоянно чего-то требуют: то «покаяния», то «возвращения к истокам», то «исправления ошибок». Поговорку придумали, которую я целомудренно приведу как «у кого в курятнике выше насест, тот привык на головы другим пакостить». А всё потому, что своим хитрым крестьянским умом соображают: пусть-ка баре где-то подалече да повыше с жиру бесятся, историю перекраивают, в парламентах скандалят, царю друг на друга ябедничают – лишь бы в дела дельные не лезли, руки бестолковыми запретами не выкручивали, работать да существовать не мешали. Потому как оне, баре энти, ведь не чужие, тем паче не свои, ошибки исправляют, а –«комплиментарно, Ваксон!» – поверху  них другие ляпают.

Возьмём вот такой случай: осенью 2012-го по Рунету пустой громыхающей бочкой прокатилась новость о том, что в городе Кирове, столице соответствующей губернии, власти намереваются сооружать монумент в память погибших узников географически ближайшего подразделения ГУЛАГа. В подробностях: заказан проект номинально театральному художнику Борису Мессереру (по тегу «Мессерер» моя детская память тут же выдала Ахмадуллину, телеспектакль про Карлсона и захаровские «Двенадцать стульев»); в постпостскриптуме: хотя решение уже принято и все положенные мероприятия давно осуществлены, горожане имеют право -  демократия ж, аль не в курсе? – высказать свои соображения на сайте Департамента культуры.

Высказались не только горожане. Недоумение выразили и множество блогеров, и часть СМИ. Нет, не самим проектом: дураков оспаривать право автора на самовыражение не нашлось. И не подумайте дурного о кировчанах: как все нормальные люди, память умерших они, свято – не свято, но чтят, в поминальные дни рейсовые автобусы забиты под завязку, а сердобольные старушки стараются не оставлять без присмотра даже заброшенные могилы. Но вот вопрос вызвало, если так можно выразиться, место сооружения сооружения: от него до владений канувшего в Лету исправительно-трудового учреждения, в лучшие времена осенявшего своими крылами ещё и территории Удмуртии и Пермского края, километров так минимум четыреста. Это же всё равно, что памятник защитникам Брестской крепости устанавливать не у слияния Мухавца и Западного Буга,а где-нибудь… в Минске! Второй – и основной! – вопрос адресовался скорее автору: Мессерер спроектировал массивный подиум с возлежащим на нём рельсовым отрезком, поверх которого воцарялся классический «столыпинский» вагон, настежь распахнутый, с некоей инсталляцией у задней стенки, а над всем этим «великолепием» – высоченный стилизованный крест, к которому крепились фотографии, надёрганные из уголовных дел сталинской эпохи. Люди все известные – Солженицын, Мандельштам, Мейерхольд, Хармс… Замечательно было то, что НИ ОДИН из тех, кого предполагалось разместить «на кресте», заключённым Вятлага НИКОГДА не был, а «устроившийся» на поперечине Андрей Платонов – в качестве зэка и вовсё не числился. (Вот вам «качественно» проведённая «работа над ошибками» советского периода.) Для сравнения представьте: скульптура, посвящённая американской кинопремии «Оскар» – с фотографиями Раджа Капура, Макса Линдера, Михаила Жарова… Ну и «на закуску» (не случайно же я упомянул о Голливуде): озаботившихся предположительно неподъёмными для местного бюджета суммами, которые радетели проекта намеревались потратить на возведение памятника, а так же его, памятника, будущим (известно, во что у нас может превратиться перманентно открытая «теплушка»), известили, что мемориал в дальнейшем планируется использовать в качестве… кинотеатра! Тут я просто умолкаю, потому что элементарно не знаю, заявлял ли ещё кто-то и когда-то официально, что намеревается разводить вертеп… под крестом.

Тех читателей, которые уже решили для себя, что автор статьи – «недобитый большевик», и недоумевает, к чему это здесь, прошу: не торопитесь. Лучше напрягите голову, вспомните: а чьими фотографиями можно заменить на вятском памятнике изображения Заболоцкого, Флоренского, Шаламова… Кто из известнейших в стране людей действительно проходил Вятлаг? «Эдуард Стрельцов»! – воскликнут осведомлённые – и будут правы. «Юрий Севидов», – вспомнят осведомлённые ещё более – и будут правы меньше, потому как к 1966-му году основательно подрастерявшее свои возможности и территории учреждение уже не фигурировало в документах под своей «девичьей фамилией». Но о Юрии Александровиче уже написано много, и написано лучше меня, а про Эдуарда Анатольевича я упомяну в конце статьи – дабы внести в биографию гениального форварда и свои, пока неизвестные никому «шесть копеек». А ведь «Вятский крест» велик – кого припомните ещё?

Вот насчёт «ещё» – уже приходится заплывать во всемирную сеть. И если имена поэта-шестидесятника Бориса Чичибабина или советской кинозвезды Татьяны Окуневской всё же где-то на слуху, то кто такие Александр Гинзбург, Каарел Ээнпалу, Поль-Марсель Русаков или Александр Келлер – навскидку, без поисковика определить уже не представляется возможным. Но не будем трясти драпировкой таинственности: вы о них слышали, просто забыли. Первый – один из зачинателей правозащитного движения, редактор самиздатовского журнала, впервые опубликовавший молодого Бродского; второй – прогермански настроенный премьер довоенной Эстонии (уйдя в отставку в 1939-м, он возглавит фирму Eesti Fosforit – и через год, не по своей воле, покатит в те края, где эти самые фосфориты и добывают); третий – тот, чью -  полвека в нашей стране приписываемую другому автору -  песню «Дружба» («… и в дальний путь на долгие года») способен намурлыкать каждый второй; четвёртый… Вот о четвёртом и поговорим.

Миф второй. О путёвке в жизнь

В разгар сталинского террора, в декабре 1938-го, чуть больше шести десятков специалистов, уже авторитетных и самых «обещающих» футбольных тренеров Советского Союза, коллективно вывезли в одно место. Вот только – странно, не правда ли? – не с целью расстрела  (дабы одним махом проделать то же, что «параноик» Сталин совершил с советским генералитетом), а… на учёбу. Отечественные спортивные управленцы озаботились вдруг не то что не применяемым – презираемым тогда во всём мире тренерским лицензированием. И после соответствующего курса «повышения квалификации» (серьёзных занятий по технике и тактике, организации тренировочного процесса, истории мирового футбола) далеко не все получили первую категорию. (А выше «первой» не было: невозможным  казалось, что спортсмен может занять «супер-мега-первое место».) Наряду с капитаном ещё дореволюционной сборной России Михаилом Роммом (так и тянет написать: «впоследствии покойным, не режиссёром…»), героями 20-х Михаилом Бутусовым  и Петром Филипповым, наставниками чемпионов только-только организованного первенства страны Константином Квашниным и Виктором Дубининым, будущим «столпом» тренерского цеха Борисом Аркадьевым, почётное звание получил и 27-летний преподаватель Горьковского техникума Александр Келлер. По сегодняшним меркам – натуральный юнец, по сегодняшним навязываемым (после «исправления ошибок») понятиям – давно уже либо потенциальный труп, либо заключённый полутруп. (С такой-то фамилией, да с нечистой анкетой!)

Саша Келлер – немец. Если покопаться в биографии, ещё и не Андреевич: отца родственники между собой Генрихом звали. Впрочем, в России, под городком Аткарском (прежде этот топоним связывали с именем большого во всех смыслах актёра Бориса Андреева, а теперь всё больше с певицей Валерией) Келлеры на момент рождения Саши жили уже лет эдак сто пятьдесят. (Предки, по призыву Екатерины Великой, с исторической Родины самодепортировались, чтоб с голоду не сдохнуть.) По меркам дореволюционной деревни жили Келлеры неплохо: Андрей-Генрих там единственную лавку держал, любая нужда – в тканях ли, в книгах, в технике – через него разрешалась. А ведь Большая Дмитриевка в округе считалась зажиточной!

Вот только тех, кто «в курятнике занимает жёрдочку повыше», какие-то саратовские крестьяне мало интересовали. В хлебородном августе 1914-го, пока «чернь» и «быдло» на уборке пупы надрывали, «элиту» потянуло пострелять. Ну то бишь немножко поохотиться на людей, попутно исправляя некоторые вновь открывшиеся исторические «несоответствия». Графу «итого» креатива того, надеюсь, все помнят: голод, нищета, две революции, три года «гражданской». Только… большинство этих испытаний свалились на плечи опять же «нищебродов»: «элита» в массе своей отправилась размазывать сопли в парижах и марселях, где многим, наконец, пришлось вкусить все «прелести» иного, нежели в России, существования. У таких, к слову, мировоззрение кардинально менялось. В нужную сторону.

Мама Саши Келлера умерла в промежутке между двумя революциями, через четыре года этот мир покинул и отец. Шестерых детей Келлеров век, который «святоша и безбожник, философ и факир», раскидал от Казахстана до Азербайджана, от Приднестровья до Австралии. Наш герой в возрасте десяти лет оказался в детдоме.

Советский детдом – это, конечно, не то, что показывали в «Путёвке в жизнь» или «Педагогической поэме». Это – паршивое питание, палочное воспитание и всеобъемлющая «дедовщина». Но это – и крыша над головой, и какая-никакая одежда! Чёрту душу продашь, когда на улице дождит, тем более подмораживает или вьюжит, лишь бы оказаться  в четырёх стенах! Ещё и украдёшь на продажу чью-то душу, если желудок под горло подкатывает от недоедания!

А вот когда в животе мирно бурчат пшёнка с компотом, а в руке – Жюль Верн, и тебе 14 лет, а за окном весна, и весна эта поёт «Кирпичики» – мечтается уже совсем о другом. В общем, после четырёх лет детдома Саша Келлер оставил «альма-матер», проще говоря – сбежал. Но и тут не будем хаять «систему»: трудно, наверное, найти пацанов, которые в подростковом возрасте не бегали бы из дома. Братья Торсуевы (те самые Электроник и Сыроежкин) как-то в интервью поведали, что «мы тоже часто убегали – но не дальше соседней улицы, и к ужину обязательно возвращались обратно». А куда, по идее, мог навострить лыжи детдомовский парень в 1925-м году?

Детдомовский парень прибился к… полковому оркестру! И горнисты-трубачи-барабанщики не только приняли его в свою армейскую семью, а и ухитрились поставить на довольствие! Как уж они там хлопотали за способного ученика – «ОБЗ», но только именно на казённых харчах, нотной грамоте да военной дисциплине Келлер возмужал, окреп, получил необходимое образование.

И вот ему семнадцать – пора выбирать жизненный путь. Консерватория? Служба в армии? Бросьте! Бросьте мыслить по стандарту! Юноша поступает в … торговое училище! (Гены, что ли, заговорили?)

Здесь ненадолго остановимся. Посмотрим: а чем занимаются его ровесники, покуда в городке Покровске (ещё не Энгельсе) юный немец трудолюбиво учится сводить баланс? Итак: в первопрестольной будущий всенародный любимец Николай Крючков осваивает в ФЗУ при «Трёхгорке» профессию гравёра-накатчика, в Ленинграде Аркадий Райкин устраивается лаборантом на химзавод; в Болгарии уже ослепшая, но ещё не прорицающая девушка Ванга взваливает на себя всё хозяйство в доме убитого горем после смерти второй жены отца, а будущий лидер её страны Тодор Живков уже «загорает на нарах» по политической статье; на другом конце света ученик автослесаря Хуан Мануэль Фанхио увлечённо копается в моторах, а за тысячи миль к северу от него школяр из благополучнейшей семьи Рональд Рейган вот уже которое лето спасает не дружащих с головой беспечных «пловцов». «Ягодки», как наставляет русская поговорка, у всех ещё впереди!

Три года галопируют как три белых коня – и в судьбе Келлера следует новый удивительный поворот: окончив училище, он катит в Москву – чтобы с ходу поступить… в знаменитый ГЦОЛИФК! Да, вот так: с весьма специфически полученным образованием, без обязательного (как теперь утверждают) пролетарского происхождения, без рекордов и регалий – и в столичный ВУЗ.

Не смотря на то, что в стране, где бурно расцветает физкультурное движение, конкурс в подобные заведения огромен!

Заделавшись – на всю Вторую пятилетку – москвичом, новоявленный студент не растрачивает времени даром: грызёт гранит науки, играет в футбол за кого только возможно (однажды его умение обращаться с мячом отмечает ненадолго прибывший из Валенсии  потренировать «Спартак»… нет, не Эмери, конечно, – Антонин Фивебр), не чурается прекрасного пола (в июне 35-го институт гуляет на свадьбе Александра с Антониной Клеванной),  ради заработка по ночам музицирует на рояле в оркестре ресторана «Метрополь» («лабухам» здесь перепадают жирные куши ещё с дореволюционных времён)…

А на этнической Родине Келлера под барабанный бой палят костры из книг. А японские вояки снова нетерпеливо топчутся на правом берегу Амура. В СССР же, пока ещё со скрипом, набирает обороты маховик «большого террора». И кто-то из попавших на «вятский крест» «вместо» Келлера только-только холодком ощущает на своей коже приближение этого маховика (как Мейерхольд), кто-то на короткое время выскакивает из-под него (как Лев Гумилёв), кто-то даже пока рад свежему дуновению от вращающегося предмета (как Сталинский стипендиат Солженицын). Возможно, и наш герой рассматривает на первой странице «Красного спорта» колонки с требованиями «расстрелять шпионов-вредителей как бешеных собак» – а может быть, с ходу переворачивает газету, дабы сосредоточиться только на обзорах, даром что политизированных, но всё-таки спортивных событий. Ведь он оканчивает институт, он едет преподавать, и – у них с Антониной рождается дочь, которую нарекают Викторией!

В бывшем Нижнем, где испокон веков «воды много, а почерпнуть нечего», выпускник ГЦОЛИФКа нарасхват. Футбольная команда бурно растущего ГАЗа, потрепыхавшись в четвёртом союзном дивизионе, изъявляет непреодолимое желание заявиться сразу во второй. А коли коллективу автопредприятия открывают «зелёную улицу» – кому же ещё доверить руководство, как не молодому дипломированному специалисту? И вот уже, кроме ежедневной возни с молодёжью в техникуме, папа Виктории взваливает на себя тяжёлую тренерскую ношу. (Мистика или нет: перед тем, как исчезнуть с футбольной карты России, клуб какое-то время будет именоваться… «Торпедо – Виктория»?) Более того: в первенстве 40-го (видимо, осознав, что «почерпнуть нечего») Александр Андреевич сам выходит на футбольное поле. (Никак двойное «Л» в фамилии предполагает возможность играющего тренерства – вспомним ГуЛЛита, ВиаЛЛи… Не попробовать ли «Спартаку» ВеЛЛитона? – да шутка, троЛЛи, шутка…) А за год до того – новая радость: появление наследника, Евгения. (На сайте Вятлага – есть и такой – мелькает упоминание, что Евгений закончил местную школу под именем Рудольф. Респондент ошибается, или у Евгения, как у деда Генриха – Андрея, имелось второе, немецкое имя – честно, не знаю.) И работа в поте лица (плюс – образование, плюс – лицензирование) наконец получает достойную оценку: в канун чемпионата 1941-го года Келлера ангажирует команда из «высшего света» – сталинградский «Трактор».

Тут уместно спохватиться: а как же знаменитый Указ от 26 июня 1940-го года, «запрещавший» любые переходы работникам предприятий и учреждений? Или он предполагал какие-то исключения? Да исключения-то предполагал: при получении профзаболевания или инвалидности, при выходе на пенсию, при поступлении на учёбу. Только главная его тема, о которой ныне предпочитают не вспоминать, располагалась подпунктом выше: смена места работы не возбранялась при наличии письменного разрешения директора предприятия или начальника учреждения. Хоть весь завод распусти, если один сможешь план выполнять! Но вот если распустишь, да не сподобишься – тут-то с тебя спросят по всей строгости…

(Воспользуюсь авторским правом, чтобы попутно спровадить в корзину ещё пару гнилых мифов. Тётка моей матери в 38-м (как она поясняла: «когда ишшо вредительство-то было») из глухой деревни переехала в – впрочем, не менее глухой -  город – не смотря на «закон, запрещавший перемещение крестьян, которым советская власть не выдавала паспортов, превращая их, таким образом, в крепостных». В городе она поначалу устроилась (опять же по её словам) «в прислуги» у крупного партийного босса (и это во времена широко разрекламированного «искоренения эксплуатации человека человеком»), потом какое-то время трудилась в «горячем цеху», а осенью 41-го (оцените всё тот же Указ от 26.06.40) вернулась в сельскую местность, где всю «вОйну» (ударение она всегда делала на первый слог) отработала санитаркой в больнице.)

Вот и Келлер, захватив семью и нехитрый скарб и прибыв к новому месту работы, с изумлением обнаружил, что не только ему тот Указ – не указ. В межсезонье, видите ли, кому-то из креативных непосед столицы в голову долбанула «блестящая» идея: организовать на базе «Торпедо», «Локомотива», «Металлурга» и «Крыльев Советов» первый, возможно даже в мировой истории, суперклуб. С этой целью «сливки» московских команд объединили в «Профсоюзы-1», «молочко» сцедили в «Профсоюзы-2», остальных готовились слить за ненадобностью. Дополнительно – гулять так гулять! – «членами профсоюза» оформили и пару ведущих форвардов из Сталино, то бишь Донецка, ну а из Сталинграда – весь центр нападения во главе с бомбардиром Александром Пономарёвым и стержневого защитника Иванова.

Ну и как прикажете «заводить» «Трактор», с которого поснимали столько деталей? Только «с толкача»! А чтоб у подопечных хватило силушки разогнать «СТЗ» до момента, когда можно будет врубать сцепление, 30-летний «гуру» в марте 1941-го (у его одногодки Марии Мироновой как раз родился очаровательный мальчик Андрюша) «выбил» для команды командировку… в Крым! Повалять дурака или даже толком погонять в «дыр-дыр» «на курорте» всё равно бы не получилось: южный полуостров той весной завалило снегом, тренировавшийся рядом «Стахановец» («Шахтёр» – для непонятливых) не выдержал буйства стихии и, не закончив сбора, ретировался, а сталинградцы, у которых не просто «в строю» – во главе колонны, задавая темп – носился неутомимый тренер, из Евпатории уезжали с «аккумуляторами», заряженными на год вперёд. Жаль, года этого история им уже не предоставила…

Но не «физикой» единой удивила заводская команда своих болельщиков в последние передвоенные денёчки, а расстановкой и тактикой. Потерянного центрального защитника с лихвой заменил недавний левый хав, на краях нападения обосновались московский гость и, хотя и свой, но бек (да ещё тут же начал забивать, причём Трусевичу – прямым ударом с углового), в «основе» замелькала необстрелянная молодёжь, а весь акцент атак перенёсся на фланги. Раньше было «всё, как у людей»: прорыв – прострел – голова Пономарёва – ликование трибун. А теперь: «крайки», срезая углы, лезут в гущу защитников, оттесняя от штрафной центрфорварда, который сам то и дело норовит поменяться местами с кем-нибудь из инсайдов. И – пусть со скрипом, пусть всё больше «ничейки» – но диковинная тактика «работает». До медалей, конечно, ещё как пешком до Берлина, и 4-е место в таблице незавершённого чемпионата – только аванс, который может оказаться завышен так, что в получку посчитать нечего будет, – ну а что вы хотели при таких «небоевых» потерях?

А тут уже и боевые потери на подходе: последнюю игру с тренером Келлером сталинградцы проводят… на третий день войны. В гостях, на виду у ещё не взорванных шахт и не разрытых терриконов, вчистую обыгран всё тот же «нетерпеливый» «Стахановец».

Часть II здесь

~~~

Источник: sovsport.ru
Опубликовал: admin | Дата: Окт 21 2013 | Метки: Публицистика |
Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

Комментировать

Допустимый объём комментария: не более 1200 знаков с пробелами

Free WordPress Theme

Мы в соцсетях

Поддержать сайт

руб.
Счёт № 41001451132177
Z328083690732
R145935562411 или +79135786207
Карта № 4276 8310 2377 4695 или
Счёт № 40817810931284000016/53
Кошелёк № +79135786207

блиц-поиск

Моя первая Зеркалка

Хотите выжать максимум из вашей зеркальной фотокамеры?
ЗАКАЗАТЬ

Супер Cinema 4D

Самой лучшей программой по работе с 3d считается Cinema 4d. Первый полноценный обучающий курс по Cinema 4D на русском языке.
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop CS5
от А до Я

Автор этого курса - Евгений Карташов - признанный эксперт Adobe Photoshop. Курс состоит из 2-х дисков и содержит 100 уроков в отличном качестве
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop для фотографа
(новая версия)

Как получать прекрасные фотографии даже без дорогой фотокамеры
ЗАКАЗАТЬ

Бюджетная фотостудия или секрет фотовспышек

Как организовать свою портативную фотостудию? Как с минимальными затратами на свет получать фотографии, как в полноценной студии, при этом оставаясь мобильным?
ЗАКАЗАТЬ

Записей на сайте: 24,572 | Комментариев: 14,671

© 2010 - 2016 «Красноярское Время» – информационный портал:
важные политические, экономические и социальные темы, актуальные новости, обзоры, рейтинги, публицистика,
аналитика, версии, исследования, итоги, мнения известных людей, комментарии, видеозаписи, фонограммы.
Автор проекта: Щепин К.В., контактный тел. +7 913 578 6207
При использовании материалов гиперссылка на «Красноярское Время» обязательна! Все права защищены!
Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше!

Войти | ManagAdNews Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Designed by Gabfire themes
WordPress主题
Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Gabfire