Пенсионная реформа в древнем Риме. Продолжение

Facebook
ПлохоТак себеСреднеХорошоОтлично - Ваше мнение
Loading ... Loading ...
Просмотров: 43

3.

Для восстановления экономики у Рима всегда был один путь — война. Интенсивное развитие практически отсутствовало: землю обрабатывали примерно, как во времена Ромула, только теперь этим всё больше занимались рабы, а не свободные граждане. Нужно было искать внешний источник денег и рабов. И таковой на удивление вовремя подвернулся: понтийский царь Митридат отправился завоёвывать Азию и отнимать у римлян Грецию. Шансы на успех у царя Митридата были немалые, потому что римляне в грабеже завоёванных территорий никогда не стеснялись, так что местное население ждало его как освободителя. Сам Митридат, хоть и считается почему-то историками умным правителем, приказал вырезать в своих владениях римлян и вообще всех италиков без разбора — от младенцев до умирающих стариков. Число жертв исчислялось более чем сотней тысяч человек, и этой цифре можно верить, потому что в благодатном климате население должно было быть большим. А ведь незадолго до того восставшие италики снарядили к Митридату послов просить помощи! Воистину, гениальный политик, по сравнению с которым любой неведомый нам скромный римский сенатор кажется столпом мудрости и умеренности.

Понятно, что в Риме взбесились. В победе никто не сомневался — римская военная машина, сломавшая Карфаген и ближайших родственников — италиков, перемолоть могла кого угодно. Вопрос был только один: кто возглавит войско, которое накажет Митридата и ограбит его владения?

Не полыхай в Риме гражданская война, выбрали бы наиболее достойного из полководцев, как это бывало в прежние времена, и через год проблема была бы решена. Но Рим давно уже был разделён внутри себя, и даже Союзническая война не помогла сплочению — наоборот, она только добавила в костёр топлива. Сенат, само собой, обманул италиков: предоставив им римское гражданство, распределил их лишь по восьми трибам из 35-ти, так что протолкнуть своего кандидата на выборную должность у них не было никакой возможности. Конечно, римское гражданство само по себе давало огромные преимущества — раздачу хлеба и земли, защиту в судах и многое другое, — но без своих людей во власти это было лишь половинчатое гражданство. Даже римский гражданин мог рассчитывать на участок земли не иначе, как если за его спиной маячил деятель калибра Гая Мария. Хотя многие сенаторы и сильно поумнели со времён Гракхов, большинство по-прежнему насмерть стояло против пенсионно-земельной реформы. Это и стало причиной новой вспышки гражданской войны, ещё более страшной и катастрофической, чем Союзническая.

Древние историки твердят в один голос, что причиной было честолюбие Мария и Суллы, каждый из которых жаждал повести войско на лёгкую и приятную прогулку, каковой почиталась война с Митридатом. Обычная ошибка морализирующих писателей, не понимающих, как и почему происходят общественные движения. Не без того, конечно. Но честолюбие здесь — на десятом месте. Фукидид за 350 лет до них несравненно глубже понимал природу войн. Может быть, и поглубже, чем нынешние политики.

Само собой, Марий и Сулла не отличались мягким характером, но никакое честолюбие не привело бы к очередной вспышке войны, если бы за ними не стояли людские массы, ожидавшие пенсий. Вот якобы Марий вдруг возжелал новых подвигов и захотел командования в войне с Митридатом. Но Марий уже более 10-ти лет как отстранился от военной и гражданской деятельности. Даже в движении Друза, насколько нам известно, он участия не принимал. Видимо, наслаждался семейной жизнью, подрастающим сыном и остротой ума племянника Гая. Что ещё надо заслуженному дедушке, Третьему Основателю Отечества?

На Союзническую войну Мария призвали, потому что был уже совсем край, мобилизовывали всех. Однако по старости лет Третий Основатель ничего великого не совершил. На следующий год его отстранили от командования. Возможно, как пишут древние историки, сенат действительно испугался нового возвышения Мария. Если б он хотел, то перцу бы им задал, это точно. Но Марий ведь не возражал, а спокойно и, может быть, даже с облегчением удалился на заслуженный отдых. Так что это вряд ли. Гораздо вероятнее, что сенат, видя его немощь, пошёл старику навстречу, а может быть, он сам попросился в отставку по причине возраста.

Так с чего бы вдруг Марию приспичило переться за тридевять земель воевать с Митридатом? У него всего было в достатке, он не нуждался ни в деньгах, ни в славе, и с семьёй у него всё было в порядке. Он был женат один раз и, видимо, счастливо.

Не в порядке было с той огромной массой людей, которая толпилась за спиной Мария. Его ветераны — многие из которых к тому времени были уже немолодыми людьми, им пора было на свой кусочек ager publicus, к жене, детям, игральным костям и хорошему вину, — их семьи, их друзья, множество простых плебеев хотели кто пенсий, а кто и военной добычи. И другого вождя, кроме Мария, у них не было. Шла гражданская война, и её логика требовала, чтобы Марий тряхнул стариной и повёл своих солдат за землёй и добычей.

Но ведь и у Суллы тоже не было выбора. За ним тоже стояла армия, только что победоносно закончившая войну с италиками, и её солдаты не собирались отказываться от добычи и пенсий только потому, что того же самого хотели сторонники Мария. Шла гражданская война, законы не действовали, никаких гарантий, кроме военных побед и прославленного вождя, не существовало. Только мало кто это понимал — как тогда, так и сейчас.

Историки пишут, что Сулла вызвал ненависть Мария, твердя на каждом углу, что это он, а не Марий, в действительности закончил войну с Югуртой, потому что сумел заставить царя Бокха передать ему пленного нумидийского царя. Сулла не упускал также случая распространяться о своём решающем вкладе в победы над кимврами и тевтонами. Несомненно, Мария это раздражало, но с высоты своего положения он никак не мог воспринимать похвальбы Суллы всерьёз. Во все времена победы и поражения приписывали главнокомандующему, и никакие возражения тут не действуют. Сулла одержал блестящую победу? — Так это потому, что Марий его туда поставил. Знал кого поставить, потому что великий полководец. И не Суллу, а Мария почитали Третьим Основателем Отечества и совершали ему возлияния как богам.

Нет, это несерьёзно.

То, что у Суллы и Мария до самого последнего момента были нормальные отношения, показывает эпизод, заимствованный историками, видимо, из мемуаров Суллы, которые до нас не дошли. Когда за Суллой погналась толпа сторонников Сульпиция, он спрятался именно в доме Мария. Надо полагать, более надёжного места не было. И Марий, действительно, выпустил его через какой-то чёрный ход, а толпе объявил, что здесь таких нет и не было. Вряд ли Сулле нужно было этакое придумывать; видимо, случай был широко известен и скрыть его было невозможно. А ведь это случилось всего за несколько дней до старта очередного раунда гражданской войны.

Так или иначе, но народный трибун Сульпиций, известный оратор и даже, возможно, один из героев войны с италиками, внёс закон о распределении италиков по всем трибам — то есть об окончательном уравнении их с римскими гражданами. Сулла возглавлял противоположную партию. Произошло очередное гражданское противостояние с драками и поножовщиной — к тому времени вещь уже обычная. Именно тогда Сулле пришлось удирать от толпы и прятаться в доме Мария. В конце концов он решил плюнуть на это дело и уехал к войску, стремясь как можно скорее отбыть на войну с Митридатом, предоставив римлянам самим разбираться со своими неразрешимыми проблемами. Он даже не стал тратить время, чтобы воспрепятствовать избранию в консулы враждебного ему Луция Корнелия Цинны, ещё одного участника войны с италиками.

Однако от гражданской войны не убежишь. Она догнала его в виде легатов, которые были посланы из Рима принять от него армию и передать командование в войне с Митридатом Гаю Марию по только что принятому закону Сульпиция.

Древние историки сообщают, что Сулла подговорил солдат побить легатов Мария камнями и повёл армию на Рим. Пусть так. Но представим себе, что было бы, если бы Сулла не отдавал такого приказа. И что, его солдаты добровольно приняли бы командование Гая Мария, у которого были свои собственные ветераны и сторонники? Такого быть не может. Если бы Сулла запретил им действовать, они бы сами убили легатов и пошли бы на Рим, поставив своего полководца перед выбором: или ты нас возглавляешь, или пошёл вон. Скорее всего, прямо на тот свет.

Это был тот величественный момент, когда воля людей утратила право решать. Некая страшная, кровавая сила, рождённая ими самими, отделилась от них и, торжествуя, повела их к гибели, не спрашивая разрешения и не нуждаясь в извинениях. Сенат заседал; народные трибуны произносили речи; народное собрание принимало законы; консулы командовали, — но ничто уже не имело значения, кроме той силы, которая действовала сама по себе и жаждала крови.

Марий с Сульпицием организовали сопротивление, но Сулла разгромил их и взял Вечный Город. Впервые в истории Рим штурмовали римские же войска. Единственное, что отличало латинскую армию от вражеской, так это то, что Cулла запретил грабежи. Расправы над противниками тоже не имели пока массового характера: Марий и Сульпиций были приговорены к смерти, а ещё 10 человек — к изгнанию. Само собой, законы Сульпиция были отменены.

Сульпиций вскоре был убит его же собственным рабом. Тут Сулла, пожалуй, впервые продемонстрировал свой нрав, который во всём кровавом блеске сверкнёт через несколько лет: он приказал даровать рабу свободу за содействие и тут же казнить за убийство своего господина.

Приговорить к смерти Гая Мария, Третьего Основателя Рима, было, казалось, сложнее, но сенаторы с лёгкостью преодолели и этот рубеж: лишь один из них, Квинт Муций Сцевола, выступил против, сказав, что никогда не признает врагом человека, спасшего от нашествия варваров Рим и всю Италию.

Плутарх рассказывает следующий замечательный эпизод: Марий, бежав из Рима, после нескольких злоключений остался совсем один и спрятался в болоте около Минтурн. Однако его нашли, привели в город, поместили в какой-то дом и стали совещаться, что делать. Шутки с Суллой были плохи, это уже всем было понятно. Однако желающих убить Третьего Основателя Города не нашлось. Нравы в провинции всегда более чисты, чем в столице. Тогда граждане послали какого-то варвара, то ли галла, то ли кимвра, чтобы тот убил Мария. «В той части дома, где лежал Марий, было мало света, и в полутьме солдату показалось, будто глаза Мария горят ярким огнем, а из густой тени его окликнул громкий голос: “Неужели ты дерзнешь убить Гая Мария?” Варвар тотчас убежал, бросив по пути меч, и в дверях завопил: “Я не могу убить Гая Мария!”» Минтурнийцы пришли в ужас, немедленно раскаялись, снарядили Мария всем необходимым и отравили куда подальше.

После недолгих скитаний Марий, воссоединившись по пути со своим сыном, узнал, что в Риме случилась очередная заварушка: консул Цинна, попытавшийся отменить распоряжения Суллы, потерпел поражение в очередной внутригородской битве со сторонниками консула Октавия, был отрешён сенатом от должности, бежал к армии, осаждавшей Нолу, где всё ещё сидели не сдавшиеся италики, и повёл её на Рим.

И тогда Гай Марий вернулся…

4.

Сенаторы и нобили были убеждены, что уж их-то не тронут. В сенатских куриях они чувствовали себя как на гористом острове, вокруг которого могут бушевать любые волны, но за́мок на его вершине всегда остаётся неподвластным стихии. Им и в голову не приходила мысль, что следующими жертвами неизбежно станут они, что очень скоро целые толпы будут гоняться за ними, чтобы убить, а их отрезанные головы с торжеством будут тащить на Форум, как некогда Септумулей нёс голову Гая Гракха. Если бы они понимали, что будет дальше, если б они умели просчитывать логику гражданской войны, — то они, бросив сенат, разбежались бы по своим поместьям подальше от Рима и сидели бы там тише воды ниже травы, в надежде, что про них забудут.

У сенаторов, которые решали, принять ли предложения Тиберия Гракха или его убить, был выбор. Они могли сделать то или другое, или даже то и другое вместе. И в каждом из этих случаев события развивались бы по-другому.

Но у сенаторов времён Мария и Суллы выбора уже не было, как не было его и у самих Мария и Суллы. Выбор за них сделали те, кто убил Тиберия Гракха и не провёл пенсионную реформу, которую он предложил. И теперь все они не имели возможности делать то, что хотели, а делали то, что заставляла их делать неумолимая логика гражданской войны. Выбор был только между бежать и спрятаться или остаться и быть убитым. Всякий остальной выбор был у них отнят ещё тогда. Но ни те сенаторы, что убивали Гракхов, ни те, что что сидели теперь в Риме и ждали Мария, этого не понимали.

Некоторым оправданием их глупости, ведшей их прямо к смерти и бесчестью, была недостаточно длинная история человечества, в которой не случалось ещё таких грандиозных гражданских войн, какая вспыхнула в Риме. Вообще-то, истории Греции им должно было быть достаточно. Но сенаторы не читали греческих историков. «Гречишки» — презрительно говорили они о создателях нашей цивилизации и признавали их в основном в качестве рабов. Оправданий у тех, кто не успел бежать куда подальше во времена Французской или Русской революции, уже вовсе нет. Но и тогда они надеялись, что как-нибудь да пронесёт.

Но не было ещё случая в истории, чтобы пронесло.

Марий и Цинна осадили Рим и заставили его защитников сдаться. Сенат отправил к Цинне послов с просьбой не мстить. Тот пообещал, сидя в курульном кресле, как подобает консулу. «Но Марий, стоявший рядом с креслом, не проронил ни звука, суровым выражением лица и мрачным взглядом давая понять, что скоро наполнит город резнёю», — пишет Плутарх. Разница между ними, впрочем, была только в том, что Марий не умел и не хотел притворяться. Первым убили консула Октавия, который изгнал Цинну из города после кровопролитного сражения. «Впервые голова консула, — пишет Аппиан, — была повешена на форуме пред ораторской трибуной. Потом и головы всех прочих убитых стали вешать там же. И эта гнусность, начавшаяся с Октавия, не прекратилась и позже применялась в отношении всех тех, кто был убит их врагами».

Начав с публичного убийства народных трибунов, гражданская война неизбежно должна была докатиться до убийства сенаторов и консулов. Те, кто убивал Гракха, этого точно не понимали. Нет свидетельств того, что это понимали и современники Мария и Суллы. Не похоже, чтобы они видели связь между событиями их жизни и решениями сенаторов за два поколения до них. Сенаторы умели завоёвывать и выжимать из побеждённых все соки до последней капли, но плохо знали собственный народ и были им сожраны.

Современные историки пытаются преуменьшить зверства Мария, ссылаясь на то, что традиция восходит к воспоминаниям Суллы, злейшего врага Третьего Основателя Отечества, хотя у их древних коллег не было сомнений в правдивости той информации, что дошла до них в воспоминаниях Суллы или кого иного.

Гая Мария испытания последнего года превратили из ворчливого старика в кровавого маньяка. У него было целое войско из иллирийских рабов, славившихся своей жестокостью, которых он называл «бардиеями», искажая имя одного из их племён. Они и стали исполнителями его воли. Началось, пишет Плутарх, с бывшего претора Анхария, который подошел к Марию приветствовать его, а тот не ответил. Бардиеи тут же повалили его на землю и пронзили мечами. «С тех пор это стало служить как бы условным знаком: всех, кому Марий не отвечал на приветствие, убивали прямо на улицах, так что даже друзья, подходившие к Марию, чтобы поздороваться с ним, были полны смятения и страха».

Террор Мария был еще хаотичным и неорганизованным. Кого Марий вспоминал как врага — тех и убивали. Но на этот раз впервые жертвами террора стали не только обидчики Мария, но и их жены и дети. До тех пор жен и детей не принято было трогать. Однако гражданская война явилась уже во всем своем смертельном блеске, и никаких правил, кроме воли победителя, не существовало. Свирепствовали, как пишут, бардиеи, но Марий же не останавливал их.

Бардиеев после смерти Мария вырезали всех до единого Цинна и Серторий, напав ночью на их лагерь. Но никто не осмеливался трогать их, пока Марий был жив.

Сколько всего было жертв марсианского террора — неизвестно, но несколько сотен уж наверняка. И ведь это все были далеко не последние люди в государстве, а, видимо, в основном сенаторы, бывшие консулы, преторы и другие ВИПы. Даже оратор Марк Антоний (дед будущего триумвира), ничего, насколько нам известно, такого уж вредоносного для Мария не сделавший, и коллега Мария по консульству Квинт Лутаций Катул, справлявший вместе с ним триумф над кимврами, должны были умереть. Сенаторов почистили, видимо, очень основательно, если учесть, что все они, за исключением одного из старейших и наиболее уважаемых сенаторов, Сцеволы Авгура, проголосовали за смерть Мария. Мы плохо представляем, что творилось после смерти Третьего Основателя Отечества, поскольку источники практически отсутствуют, но Плутарх пишет, что Марий-младший, «проявив страшную жестокость и свирепость, умертвил многих знатных и славных римлян». Видимо, из сенаторов остались в живых лишь ярые сторонники Мария, те, кого оба Мария не вспомнили как врагов, ловкие приспособленцы вроде консуляра Марция Филиппа и те, кто успел сбежать.

Насколько Марий-младший с Цинной воплотили в жизнь пенсионную реформу — тоже неизвестно. Но они не могли не раздать землю своим воинам, потому что уже не люди управляли событиями, а события — людьми. Гражданская война командовала сама, не спрашивая совета и разрешения, распространяясь всё шире и глубже.

Война, которую вёл с Митридатом Сулла, тоже неизбежно оказалась частью гражданской смуты. Как потому, что отнятое у Митридата должно было спасти римскую экономику, так и потому, что войско Суллы готовилось в сражениях с Митридатом к возвращению в Италию и установлению новой власти. Поход в Азию, как и ожидалось, оказался лёгкой прогулкой. Армия Суллы, исполненная победного духа, с ничтожными потерями, с добровольно влившимся в неё войском, которое Цинна и молодой Марий послали, чтобы разгромить Суллу, возвратилась в Италию. Исход схватки за власть был решён военной силой. Сенат и прочие легитимные институты уже не играли никакой роли. Сенат пытался примирить врагов, но навсегда ушло то время, когда его слово было решающим.

Цинна был убит во время солдатского бунта ещё до того, как Сулла высадился в Италии. Его преемник Гней Папирий Карбон оказался никудышным полководцем, так же и как младший Марий, своей печальной судьбой подтвердивший истину, что на детях гениев природа отдыхает. К тому же эти бездарности, вместо того, чтобы поручить командование Квинту Серторию, блестяще проявившему себя в Союзнической войне, отправили его в Испанию, чтобы не претендовал на победные лавры. Воинские ресурсы Италии всё ещё были огромны, к тому же италики видели в Сулле возвращение римского угнетения (что и произошло на самом деле), и окажись Серторий во главе армии демократов, исход этого эпизода гражданской войны мог бы быть совсем другим. Но младший Марий и Карбон загубили дело, с превосходящим войском и ресурсами всей Италии вчистую проиграв победителю Митридата.

Сулла первый сделал репрессии системными. По-видимому, их целью было не только хорошенько почистить сенат от не успевших бежать куда подальше марианцев (впрочем, Карбон удрал из Италии, но его всё равно поймали и прикончили), но и освободить общественную землю от чересчур жадных владельцев, а также пополнить казну и карманы своих верных соратников. Сулла придумал проскрипции — списки, внесённых в которые людей мог убить любой, даже раб, и получить за это два таланта (очень солидная сумма), а раб вдобавок и свободу. Даже если сын убьёт отца, а раб — господина. Укрывательство проскрибированного каралось смертью даже для его детей. Дети и внуки лишались гражданства. Имущество убитых продавалось с торгов за бесценок. Именно таким способом Красс нажил своё громадное состояние.

«Проскрипции свирепствовали не только в Риме, но и по всем городам Италии, — рассказывает Плутарх. — От убийств не защищали ни храмы богов, ни очаг гостеприимства, ни отчий дом; мужья гибли в объятиях супруг, сыновья — в объятиях матерей. При этом павшие жертвой гнева и вражды были лишь каплей в море среди тех, кого казнили ради их богатства. Палачи имели повод говорить, что такого-то сгубил его огромный дом, этого — сад, иного — тёплые купанья. Квинт Аврелий, человек, чуждавшийся государственных дел, полагал, что беда касается его лишь постольку, поскольку он сострадает несчастным. Придя на форум, он стал читать список и, найдя там свое имя, промолвил: «Горе мне! За мною гонится мое альбанское имение!» Он не ушел далеко, кто-то бросился следом и прирезал его».

Ирония госпожи Истории, так любящей насмехаться над игнорирующими её уроки, состоит в том, что именно Сулла, последовательный оптимат, ярый враг демократов, победитель марианцев, провёл пенсионную реформу с такой последовательностью и свирепостью, от которой братья Гракхи отшатнулись бы с ужасом и омерзением. Землю, отнятую у проскрибированных, а также у италиков из числа тех, кто во время Союзнической войны и последних событий наиболее стойко сопротивлялись Сулле, получили более 100 тысяч ветеранов. У Суллы не было такой армии, а это означает, что землю получили и другие ветераны, в том числе и марианские. Надо полагать, основной причиной включения в проскрипционные списки латифундистов и стала необходимость найти землю для такого количества пенсионеров. Зато Сулла получил мощную социальную опору в лице людей, которые могли не только правильно проголосовать, но и в случае чего защитить свои привилегии с мечом в руках. Впоследствии так же поступали и другие победители: так, Цезарь наделил землёй ветеранов Помпея, император Август — ветеранов Антония.

Зато Сулла отменил раздачи хлеба — вторую часть римской пенсии. Как истинный консерватор, он, видимо, намеревался приучить граждан, живущих на подачки, к какому-нибудь полезному труду. Может быть, часть земельных участков ушла этим бездельникам. Но было уже поздно: среди римского плебса появились уже целые поколения, живущие на подачки государства и какую-то криминальную деятельность, и приучить их к полезному труду не было никакой возможности. Очень скоро — кстати, как раз во время восстания Спартака — хлебные раздачи пришлось восстановить, и больше их уже никогда не отменяли.

Сколько людей погибло на этой стадии гражданской войны? Аппиан пишет, что в войне Суллы с марианцами «было истреблено более ста тысяч цветущего населения», а также было убито и изгнано «90 сенаторов, до 15 консулов, 2600 так называемых всадников (вместе с изгнанными), причем у многих из всех этих лиц имущество было конфисковано, тела многих из них выброшены без погребения». Неизвестно, откуда взяты эти цифры. Скорее всего, из мемуаров Суллы. Однако известно, что их автору пришлось пополнить сенат 300 новыми сенаторами. А ведь оба Мария с Цинной тоже основательно его почистили и, видимо, пополнили своими сторонниками. Как ни был жесток и циничен Сулла, он, похоже, несколько преуменьшил масштаб репрессий, как и все диктаторы что до, что после него.

Теперь это было почти совершенно другое собрание, чем всего десяток лет назад. Сулла пытался возвратить сенату главенствующую роль в государстве, которая принадлежала ему от основания города, однако новый сенат никогда уже не смог вернуть себе былое величие. Отныне власть принадлежала популярным полководцам, способным быстро мобилизовать преданную им лично армию.

подготовил Veda Kong

Опубликовал: admin | Дата: Окт 14 2018 | Метки: История |
Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

Комментировать

Допустимый объём комментария: не более 1200 знаков с пробелами

Premium WordPress Themes

Последние комментарии

Мы в соцсетях

Поддержать сайт

руб.
Счёт № 41001451132177
Z328083690732
R145935562411 или +79135786207
Карта № 4276 8310 2377 4695 или
Счёт № 40817810931284000016/53
Кошелёк № +79135786207

блиц-поиск

Моя первая Зеркалка

Хотите выжать максимум из вашей зеркальной фотокамеры?
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop CS5
от А до Я

Автор этого курса - Евгений Карташов - признанный эксперт Adobe Photoshop. Курс состоит из 2-х дисков и содержит 100 уроков в отличном качестве
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop для фотографа
(новая версия)

Как получать прекрасные фотографии даже без дорогой фотокамеры
ЗАКАЗАТЬ

Бюджетная фотостудия или секрет фотовспышек

Как организовать свою портативную фотостудию? Как с минимальными затратами на свет получать фотографии, как в полноценной студии, при этом оставаясь мобильным?
ЗАКАЗАТЬ

Записей на сайте: 29,907 | Комментариев: 19,796

© 2010 - 2018 «Красноярское Время» – информационный портал:
важные политические, экономические и социальные темы, актуальные новости, обзоры, рейтинги, публицистика,
аналитика, версии, исследования, итоги, мнения известных людей, комментарии, видеозаписи, фонограммы.
Автор проекта: Щепин К.В.
При использовании материалов гиперссылка на «Красноярское Время» обязательна! Все права защищены!
Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше!

Войти | ManagAdNews
WordPress Blog
Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Gabfire