Народный подвиг: Октябрьская революция как национальное явление

Facebook
ПлохоТак себеСреднеХорошоОтлично - Ваше мнение | Оценок: 3, Рейтинг: 5.00/5
Loading ... Loading ...
Просмотров: 150

Ямщик лихой, седое время,
Везёт, не слезет с облучка
А.С. Пушкин

Кто сводит счёты с Великим Октябрём  и советским наследием?

Эти замечательные поэтические строки о неумолимости времени невольно приходят в голову, когда думаешь об очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Вот уже 90 лет отделяют нас от события, положившего начало становлению в нашей стране советской цивилизации, а вместе с тем и новой всемирно-исторической эпохи. Событие это никого не оставило равнодушным. Мир раскололся. На тех, кто воспринял Великий Октябрь как торжество вековых народных чаяний о социальной справедливости, и тех, кто саму мысль о справедливости отнёс к разряду кощунственных, рассматривая её как вызов и покушение на незыблемые устои человеческого существования.

Не удивительно: все прошедшие девять десятилетий недруги Октябрьской революции не жалели усилий в попытках её дискредитировать, в ложном свете представить цели и смысл революции. В новой России, где утвердился варварский, криминально-олигархический капитализм и где антикоммунизм возведён едва ли не в ранг официальной доктрины, попытки свести счёты с Великим Октябрём и советским наследием становятся особенно изощрёнными и агрессивными. Наибольшие старания прилагаются, в частности, для извращения Октябрьской революции как национального (русского) явления. В ходу всё: от старых фальшивок, сфабрикованных ещё в период революционных бурь, до современных глумливых подтасовок. Увы, крайне тенденциозна и значительная часть литературы, которая претендует на научную достоверность.

В беседах о российской цивилизации — опусе, предназначенном для тех, кого волнует судьба страны и её народа, питерский социолог П.И.Смирнов, к примеру, считает необходимым подчеркнуть интернациональную ориентацию Великого Октября, который он определяет в понятиях «переворот» и «контрреволюция» (по отношению к подлинной Февральской революции). Согласно версии этого автора, трагедия Октября в том, что «ленинская гвардия» направила энергию русского народа на бредовые и антинациональные цели». Подобные чудовищно необъективные оценки извиняет, пожалуй, лишь одно обстоятельство. Сама книга не чужда бредовых идей и предположений. Чего стоят, в частности, авторские сожаления по поводу того, что император всероссийский Николай II в силу своих личных качеств оказался неспособен возглавить спасительную для России национально ориентированную диктатуру и «попытаться раз и навсегда превратить дворянскую империю в мужицкое царство»? Ну чем не бред, уважаемый читатель?

Верность традициям «бескомпромиссной ненависти к большевизму» демонстрирует один из потомков белой эмиграции, монархист и черносотенец (согласно его самоидентификации) М. Назаров. Без обиняков он заявляет: не было «русской революции» и «социалистического выбора». Но что же в таком случае было? Была, ответствует Назаров, антирусская власть, была оккупация русского народа богоборцами-интернационалистами и его (народа) сопротивление. Таким образом, здесь отрицание национального, русского характера Октябрьской революции достигает своего предела, а понятиям «интернациональный» и «интернационалист» придаётся негативный смысл, некая ущербность, известный комплекс неполноценности.

С черносотенным погромом, учинённым бывшим белоэмигрантом, смыкается религиозно-философская анафема Н.А. Нарочницкой. Для неё очевидно, что с начала XX века под флагом марксизма осуществлялся глобальный проект, направленный против России как исторического явления. В 1917 году руины многовекового Российского государства и сметённый народ, сокрушается, вознеся, очевидно, руки горе, историк и философ Н.А. Нарочницкая, нужны были большевикам в качестве «вязанки хвороста» для пожара мировой революции и для социального и идеологического экспериментирования. И ещё. Цитируем: «… Ленин был западником, а большевизм — формой отторжения не только русского, но и всего российского».

Примечательно, однако, что нигилисты, отрицающие под сенью православной ортодоксии большевизм и Октябрьскую революцию как национально-русское и российское явление, находятся в близких «родственных» связях с именитыми отечественными либералами. Небезызвестный историк и публицист П.Н. Милюков, основатель и лидер партии кадетов, экс-министр Временного правительства, а затем эмигрант, характеризует Октябрьскую революцию как «утопическую и интернациональную», победившую в силу закона полевения всех революций «бескровную, национальную и разумную» буржуазную Февральскую. Отдадим должное этому апостолу российского либерализма. В отличие от своих нынешних «сородичей», он признаёт: революция 25 октября 1917 года есть одна из ступеней длительного и сложного процесса русской революции, в ходе которой коммунисты должны были приспосабливаться к условиям русской действительности.

Тем не менее упомянутое нами родство не простое или случайное совпадение. Оно обусловлено базовыми принципами исследования движущих сил российской истории. Точка зрения радикального либерализма состоит в том, что законы, двигающие историю, сугубо субъективны и индивидуалистичны (спасение утопающего — дело рук самого утопающего). На философском языке, как справедливо отмечает В.В.Галин, этот принцип расшифровывается в формуле: «сознание определяет бытие», а на религиозном — «верховенство духа над миром». Отсюда склонность к произвольным, субъективным оценкам. Причём субъективизм остаётся таковым, даже если это «честный субъективизм», к чему, судя по всему, питает явную слабость поклонница религиозно-философского анализа Нарочницкая.

Последний случай — интервью А.И. Солженицына германскому журналу «Шпигель». В нём маститый «рыцарь монархизма», страдающий, как известно, неизлечимой формой патологического антикоммунизма, с непогрешимостью пророка утверждает: «Октябрьская революция — это миф, созданный победившим большевизмом…» «В Октябрьском перевороте не было ничего органичного для России — напротив, он перешиб её хребет (?!). Красный террор, развязанный её вождями, их готовность утопить Россию в крови — первое и ясное тому доказательство». И ни малейшего намёка на другую сторону — ту самую, что стала зачинщиком народного кровопускания, — белый террор. Как будто её совсем не существовало. Как будто не было «белого колеса», которое начало катиться ещё в 1905 году и без которого не было бы и «колеса красного».
В чьих интересах осуществляется проект антиистории?

Нет нужды продолжать обзор литературы, которая специализируется на извращённом толковании Великого Октября. Новые имена «обличителей» и новые фальшивки вряд ли добавят что-либо существенное к сказанному. Гораздо важнее понять следующее. Ради чего и в интересах каких социальных групп ведётся в современной России эта массированная кампания? На наш взгляд, мы имеем дело с проектом, который после реставрации в постсоветской России буржуазно-капиталистического строя пытаются реализовать идейные и политические наследники России — старой-самодержавной и буржуазно-помещичьей. Цель проекта — подвести под реставрацию некую «научную» базу, закрепить достигнутые результаты идеологически. Одна из составляющих проекта заключается в том, чтобы представить большевизм и Октябрьскую революцию как интернациональный заговор и национально-чуждое явление, вытравить из памяти прежде всего молодого поколения исторический подвиг, совершённый в 1917 году русским рабочим классом и крестьянством при активном участии трудящихся многонациональной России.

Кому выгоден этот проект, не вызывает сомнений. Он работает на сохранение существующей криминально-олигархической системы и отвечает интересам класса буржуазии, крупной бюрократии и либерально-буржуазной интеллигенции. Интересам тех самых 10 процентов богатейших россиян, на долю которых, по официальным данным, приходится треть доходов населения страны. Призрак второго издания Октябрьской революции наверняка не оставляет в покое новых хозяев России.

Но ведь существует другая, подневольная Россия. Она состоит главным образом из работников наёмного труда и составляет в структуре населения громадное большинство. У этой части граждан иные интересы. Когда-то В.И. Ленин говорил об отечестве Романовых, Керенских, Черновых — отечестве продажной буржуазии и об отечестве трудящихся масс. При этом интересы отечества трудящихся — русского рабочего класса и крестьянства он неизменно ставил выше интересов отечества Керенского, тайных договоров Рябушинского и т.п. Ситуация в нынешней России во многом совпадает с той, что была в начале века минувшего. С одним отличием. Тогда речь шла об осуществлении социалистической революции и её защите; сегодня в интересах трудящихся классов России важно знать правду о Великом Октябре, понимать его национальный и интернациональный смысл, использовать его опыт в борьбе за социальное переустройство общества и достойную жизнь.

В чём смысл спора о русскости Октября?

Взаимосвязь Великого Октября с теми тектоническими сдвигами, которые сотрясали в начале XX века мировую капиталистическую систему, изначально обусловила весомость его интернациональной компоненты. Констатация этого обстоятельства нисколько не противоречит тому, что это была подлинно русская социальная революция. Как глубоко национальное явление, она, во-первых, вобрала в себя не только индивидуальные действия, но и прежде всего коллективные и массовые действия русского народа, всех классов и социальных групп российского общества; Октябрьская революция, во-вторых, отразила национально-историческое своеобразие русского народа, уникальность его культурно-цивилизационного развития и, в-третьих, направленная на достижение целей социального освобождения человека труда, она одновременно решала задачи национального самосохранения и возрождения российского великодержавия, разумеется, в новых исторических формах.

Справедливости ради отметим, что ряд видных современников Великого Октября, встретивших его враждебно, а позже оказавшихся в эмиграции, смог объективно — не в пример нынешним конъюнктурщикам — оценить национальный характер революции. Красноречива в этом отношении позиция религиозного философа Н.А. Бердяева — поклонника и певца идеи общественного неравенства и аристократизма духа. В книге «Истоки и смысл русского коммунизма» (1937 год), адресованной западному читателю, он обращает внимание на то, что русская революция универсалистична по своим принципам и совершалась она под символикой интернационала, но что вместе с тем она «глубоко национальна и национализируется всё более и более по своим результатам». Русская революция пробудила и расковала огромные силы русского народа. В этом Бердяев видел её главный смысл.

Для объективного анализа Октябрьской революции как национального явления весьма продуктивными представляются два подхода: марксистский (социально-классовый) и цивилизационный. В пользу этого свидетельствуют труды известных учёных: философа и социолога А.А.Зиновьева, экономиста и философа А.И.Субетто, историка И.Я.Фроянова. Значительные познавательные возможности сохраняет, как показывают работы В.В.Галина, политэкономический подход, ориентированный на исследование проблем использования ограниченных ресурсов в целях удовлетворения материальных и духовных потребностей человека и социальных групп.

Марксизм исходит из того, что главным вопросом всякой революции является вопрос о власти и её социально-классовом содержании. «В руках какого класса власть, решает всё», — сжато и образно формулирует эту идею В.И.Ленин. В 1917 году Россия представляла собой среднеразвитую (по другим оценкам, слаборазвитую) страну с огромным преобладанием в основном нищего крестьянства. На его долю приходилось свыше 80 процентов населения. 7-10 процентов составляли пролетарии. И только 5-6 процентов можно отнести к имущему или среднему классу, которому было что терять. С точки зрения классовой, Октябрьская революция есть революция рабоче-крестьянская. Причём великорусский пролетариат, выполняя свою социалистическую роль, выступил в качестве ведущей революционной силы; тогда как крестьянство, по крайней мере его беднейшая часть, составило массовую базу, без поддержки которой революция была бы обречена на поражение.

Обратим внимание на то, что В.И. Ленин при анализе революции в России и её движущих сил и до Октября, и после постоянно оперирует понятиями «русская революция», «русский народ», «великорусский пролетариат», «русский рабочий класс», «русское крестьянство».

Одно это показывает, насколько надуманными и злостными являются утверждения о некоем отторжении Лениным всего русского и даже российского. Уместно напомнить известное. В статье «О национальной гордости великороссов» (декабрь 1914 г.) В.И. Ленин пишет: «Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы её трудящиеся массы (т.е. 9/10 её населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов. Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям, гнёту и издевательствам подвергают нашу прекрасную родину (выделено нами. — Авт.) царские палачи, дворяне и капиталисты. Мы гордимся тем, что эти насилия вызывали отпор из нашей среды, из среды великорусов…» Несколько ниже он вновь повторяет: «Мы полны чувства национальной гордости…» И далее сформулирована мысль, быть может, самая важная для её понимания: «Интерес (не по-холопски понятой) национальной гордости великороссов совпадает с социалистическим интересом великорусских (и всех иных) пролетариев». Великий Октябрь стал венцом многовековой борьбы русского и других народов России за социальную справедливость и общее благо. Добиться удалось того, чего никогда и никому не удавалось достигнуть ранее.

В сравнении с февральским переворотом, который дал власть буржуазно-помещичьему блоку в лице Временного правительства, Октябрьская революция утвердила власть революционных Советов, опиравшихся на союз рабочего класса и беднейшего крестьянства. Иначе говоря, на союз трудящихся классов, составлявших настоящее большинство русского народа. Это означало переход к новому качеству, основанному на изменении, пользуясь словами В.И. Ленина, классового масштаба национального развития. Суть нового качества — совпадение или почти совпадение социально-классового и национального.

Октябрьская революция как национальное явление

Корни Октябрьской революции, её глубинные причины как национального явления уходят в прошлое России. Как подчёркивает авторитетный отечественный исследователь И.Я. Фроянов, вся предшествующая 200-летняя история, накопившая в народе огромный горючий материал, с неотвратимостью вела к революции. На рубеже XIX и XX веков в России сложился тугой узел противоречий. С одной стороны, это результат быстрого и неравномерного развития капитализма, перераставшего к началу XX столетия в империализм. Появляется свойственное этой системе основное противоречие — между трудом и капиталом. Уже последняя треть XIX века была ознаменована мощными выступлениями русского пролетариата в защиту своих классовых интересов. С другой стороны, сохраняются добуржуазные, главным образом полукрепостнические, отношения, которые тормозят капиталистическое развитие. Чрезвычайно острым, чреватым социальным взрывом большой силы было положение в аграрном секторе экономики, где господствовало крупное помещичье землевладение, тогда как подавляющая часть крестьян оставалась малоземельными и безземельными.

Кризисные формы приобрёл национальный вопрос. В Российской империи, где великорусов было менее половины населения и где говорили на 146 языках (перепись 1897 г.), это создавало ещё одну потенциально конфликтную и очень опасную для судеб страны область общественных отношений.

И, наконец, важным фактором, с точки зрения формирования предпосылок для революции, было то, что само существование реликтовой политической системы, ядро которой составило самодержавие, перестало отвечать назревшим потребностям национального развития России. Царизм оказался неспособным ответить на вызовы времени. Больше того, зависимость России от иностранного капитала заметно усилилась.

Русская революция 1905-1907 гг., произошедшая сразу после поражения царизма в войне с Японией, явилась первой попыткой разорвать порочный круг, в котором оказалась Россия. Жестоко подавленная царизмом, эта революция не смогла решить ни одного из противоречий, её породивших. Но в политике, как и на войне, поражения далеко не всегда влекут за собой последствия необратимые. Революция превратилась в ничем незаменимую школу политического самовоспитания масс. «Русский народ не тот, что был до 1905 года», — констатировал В.И. Ленин в статье «Уроки революции». «Революция, — возвращается он к этому вопросу позже, — создала революционный народ, руководимый революционным пролетариатом». Благодаря ей «новый дух повеял во всей массе русского народа. Только теперь крепостная, пребывающая в медвежьей спячке, патриархальная, благочестивая и покорная Россия совлекла с себя ветхого Адама, только теперь русский народ получил действительно демократическое воспитание».

Злая ирония истории: столетие спустя, в нынешней криминально-олигархической России власть имущие вновь стремятся погрузить её в медвежью спячку, вновь сделать благочестивой и покорной. Причём методы, которыми орудует власть, намного изощрённее: манипуляция массовым сознанием с помощью СМИ; полные соблазна, но пустые обещания; имитация активности и заботы о гражданах; насаждение в обществе, особенно в молодёжной среде, потребительской психологии и аморализма.

Вот почему сегодня, как и сотню лет назад, не тускнеет ленинская мысль о том, что действительное воспитание масс никогда не может быть отделено от самостоятельной политической и в особенности революционной борьбы самой массы. Только в борьбе масса способна преодолеть собственную пассивность, инертность, неорганизованность и превратиться в реальную политическую силу.

Социальное творчество народной революции

Революция — это не только разрушение старого, отжившего. По своей природе подлинно народная революция всегда креативна. Высвобождая творческую энергию масс, она созидает новое. Подтверждение тому — первая русская революция, в горниле которой были созданы Советы рабочих депутатов как новая форма политической организации и будущей социалистической государственности, утвердившейся на российских просторах после победы Великого Октября. Возникнув в результате революционного творчества трудящихся, Советы вобрали в себя вековые национальные традиции. Традиции народного самоуправления и соборности, составляющие одну из коренных черт русской цивилизации. По своему демократизму Советы стоят неизмеримо выше демократизма любой буржуазной республики. Они реально обеспечивают возможность участия трудящихся в управлении государством. Очевидно, в этом и состоит причина того, почему Советы были расстреляны в самом начале 90-х годов реставраторами капитализма. Они представляли реальную опасность для новоиспечённой номенклатурно-криминальной буржуазии.

Всесильным «режиссёром» и ускорителем революции стала империалистическая война. Она породила глубокий кризис, поразивший практически все сферы общественной жизни. Сложилось положение, когда верхи не могли управлять, а низы не хотели жить по-старому. Царская Россия вступила в полосу саморазрушения.

Февральская революция 1917 года, опрокинув, по словам В.И. Ленина, телегу залитой кровью и грязью романовской монархии, привела к власти общественно-политические силы, заинтересованные в дальнейшем развитии капитализма и насаждении в России парламентской демократии западного типа. Политика, которую проводило представлявшее эти силы Временное правительство, была скроена по буржуазно-либеральным меркам и по сути враждебна национальным интересам. Страна погружалась в пучину анархии и хаоса. Начался, не без содействия февралистов, распад исторической России. Реальной стала угроза неминуемой национальной катастрофы.

Величие Октябрьской революции в том, что вместе с созданием политических предпосылок для социалистических преобразований она одновременно предотвратила сползание страны в пропасть благодаря решению целого ряда жизненно важных задач. И среди них: выход страны из империалистической войны; разрешение земельного вопроса в пользу крестьянства; разрешение национального вопроса и восстановление национально-государственного единства исторической России на основе реализации нациями своего права на самоопределение; осуществление мер централизованного государственного регулирования экономики, общественного контроля над производством, обращением и распределением. Удалось сделать, казалось бы, невозможное: установить сильную государственную власть и обеспечить условия для преодоления глубокого и затяжного кризиса. «Большевики, — пишет В.Галин, — оказались единственной силой, которая встала на пути развала и самоуничтожения русского государства, последним рубежом отчаянной борьбы русского народа за своё существование». Ликвидацию обанкротившейся временной власти он сравнивает с хирургическим вмешательством в разъедаемый гангреной организм; причём болезнь к тому же была запущена, а операцию нужно было делать срочно, в полевых условиях военного времени, интервенции, поэтому операцию пришлось делать без наркоза. Резать приходилось по живому — мучительно, больно, но тем самым спасался сам организм.

Большевизм — российское развитие марксизма

Среди факторов, определивших успех Великого Октября, особое место занимает большевизм. Как идеология рабочего класса он сформировался на базе марксизма, корни которого уходят в историю Запада, где капитализм утвердился значительно раньше, чем в России. Однако представлять большевизм по этой причине как нечто национально-чуждое нет ни малейших оснований. Это понимали не лишённые проницательности его критики. Тот же Бердяев писал о том, что «большевизм оказался наименее утопическим и наиболее реалистическим, наиболее соответствующим всей ситуации, как она сложилась в России в 1917 году, и наиболее верным некоторым исконным русским традициям и русским исканиям универсальной социальной правды…» «Марксизм был приспособлен к русским условиям и русифицирован», — резюмировал он в другой работе. Мы оставим в стороне критические пассажи, которыми философ сопровождает свои размышления о большевизме (это предмет отдельного анализа). Для нас важно само признание того непреложного факта, что большевизм есть марксизм, преобразованный к конкретно-историческим условиям России и отразивший назревшие потребности её общественно-исторического прогресса. Будучи идеологией, взращённой на национальной российской почве, большевизм со временем стал ведущим направлением революционной мысли и оказал решающее влияние на воспитание русского рабочего класса, на развитие его социалистического сознания — этого единственного базиса, который, как и предвидел В.И. Ленин, обеспечил победу в Октябре.

Вся история большевизма и победоносный Октябрь неразрывно связаны с именем и деятельностью В.И. Ленина. Его энергия, политический реализм и вместе с тем несокрушимая вера в неисчерпаемые творческие силы трудящихся масс в огромной степени определили логику и исход русской революции. Как марксист и убеждённый противник любых форм социального и национального гнёта, Ленин решительно и последовательно выступал за подлинное равенство всех наций и народностей России. Но при этом он всегда оставался, по выражению М. Горького, «насквозь русским человеком». «Я нередко подмечал в нём черту гордости Россией, русскими, русским искусством, — вспоминает в мемуарном очерке великий писатель. — Иногда эта черта казалась мне странно чуждой Ленину и даже наивной, но потом я научился слышать в ней отзвук глубоко скрытой, радостной любви к рабочему народу». И далее: Ленин «правильно оценил потенциальную силу её (России. — Авт.) — исключительную талантливость народа, ещё слабо выраженную, не возбуждённую историей, тяжёлой и нудной, но талантливость всюду, на тёмном фоне фантастической русской жизни блестящую золотыми звёздами». Нужны ли здесь какие-то комментарии? Вряд ли. Всё и без того предельно ясно.

Одним из первых представителей демократической интеллигенции, вставших на сторону Советской власти, был замечательный русский учёный К.А. Тимирязев. Незадолго до смерти он обратился к Коммунистической партии и Ленину со словами, в которых выразил свою веру и убеждённость в том, что большевики, проводящие ленинизм, работают для счастья народа. «Я всегда был Ваш и с Вами», — заявил учёный, прося передать Владимиру Ильичу его восхищение гениальным разрешением мировых вопросов в теории и на деле.

Нисколько не преувеличивая, можно с уверенностью сказать, что понадобятся целые тома, чтобы воспроизвести восторженные или, по крайней мере, уважительно-объективные отзывы о Ленине, сделавшему во благо России и её народа столько, сколь не удалось сделать до него никому другому.

Опасный попутчик революции — троцкизм

Сегодня в России, живущей по хищническим законам капитализма, совсем иная картина. Среди учёной братии и публицистов, держащих нос по ветру и к тому же неплохо прикормленных, в моде всё, что способно бросить тень на нашего великого соотечественника. Не отстают на этом бесславном поприще и некоторые национал-патриоты. Своего рода отрыжкой пресловутой теории «двух вождей Октября» являются попытки рассматривать деятельность Ленина в увязке с Троцким, приложившим, кстати, руку к культивированию этой самой «теории». В тексте и подтексте плоская и нехитрая мысль: «Одна компания». Лейтмотив «обвинения» сводится к тому, что для обоих Россия была всего лишь факелом в разжигании пожара мировой революции.

Напомним читателю, что Троцкий вместе с группой так называемых «межрайонцев» пришёл в РСДРП(б) лишь в августе 1917 года, незадолго до Октябрьской революции. Этому событию предшествовала многолетняя и крайне ожесточённая борьба Ленина с Троцким и троцкизмом. Разногласия сохранились, давали о себе знать и после Октября. По свидетельству М. Горького, Ленин, в сердцах, говоря о Троцком, однажды заметил: «А всё-таки не наш. С нами, а не наш». В известном письме к съезду (декабрь 1922 г.) Ленин обратил внимание не только на выдающиеся способности Троцкого, но и на его самоуверенность, чрезмерное увлечение чисто административной стороной дела и главное для нашего анализа — на его небольшевизм.

Наиболее обнажённо этот небольшевизм проявился в оценке той роли, которую Россия после Октября призвана была играть в мировом революционном движении. Здесь позиции Троцкого и Ленина были диаметрально противоположными.

В разгар гражданской войны и иностранной интервенции, пока сохранялась высокая вероятность социалистической революции в Западной Европе, национальный подъём в России В.И. Ленин связывал с войной за социалистическое Отечество, выходом к международной революции и помощью победившего пролетариата наиболее развитых стран. Подчеркнём: не только классовым интересам трудящихся России, но и её национальным интересам отвечал успех европейской (и не только) революции. Исторически, однако, сложилось так, что ленинский расчёт оправдался лишь отчасти. Революция в Германии (ноябрь 1918 — январь 1919 гг.), похоронившая кайзеровский режим, хотя и потерпела поражение, тем не менее позволила Советской России аннулировать тяжёлый и унизительный Брестский мир. Мощный размах классовых выступлений европейского пролетариата, движение в поддержку Советской России вынудили буржуазные правительства Англии, Франции, США и других стран отказаться от продолжения интервенции. В 1919 году на принципах большевизма был основан Коммунистический Интернационал, интегрировавший «часть русского опыта» (Ленин) для организации компартий и рабочего движения в разных странах и много сделавший для укрепления международных позиций Страны Советов.

Нужно, однако, учесть, что В.И.Ленин при анализе международного характера социалистической революции не увязывал фатально судьбу русской революции с победой рабочего класса Европы. Теоретически ещё в 1915 году он обосновал возможность перехода к социализму в нескольких или даже в одной отдельно взятой стране. В послеоктябрьский период, организуя защиту молодой Советской республики, предупреждая постоянно об угрозах со стороны империалистических государств, Ленин последовательно исходил из того, что с точки зрения внутренних условий в России существует всё необходимое и достаточное для построения социалистического общества. По этому вопросу ему пришлось выдержать жёсткую борьбу с оппонентами. Наиболее влиятельной фигурой среди них, несомненно, был Л.Д.Троцкий.

Выступая против Ленина, Троцкий считал завершение социалистической революции в национальных рамках немыслимым, нереальным. «Социалистическая революция, — согласно его теории перманентной революции, — начинается на национальной арене, развивается на интернациональной и завершается на мировой». Троцкий был убеждён в несовместимости теории построения социализма в одной стране с марксистским интернационализмом, не отделимым, по его мнению, от перманентного (непрерывного) характера международной революции. Любопытная деталь: Троцкий при этом пытался представить Ленина в качестве своего союзника и единомышленника. Сегодня из этого не очень-то чистого источника черпают вдохновение некоторые профессиональные поносители Великого Октября и его вождя.

Для Троцкого был неприемлем ленинский тезис о том, что главное воздействие на мировой революционный процесс Советская Россия оказывает своими внутренними достижениями в строительстве социализма. Миссию Советской России он видел совсем в ином ракурсе, а именно — в подталкивании мировой революции всеми имеющимися в её распоряжении средствами. Независимо от того, есть объективные условия для такой революции или их вовсе нет. К этому сводился смысл троцкистской трактовки единства революции национальной и интернациональной.

Таким образом, в отличие от Ленина, Троцкий рассматривал мировую революцию как цель, а Советскую Россию как средство достижения этой цели. В этом контексте нужно оценивать отказ Троцкого подписать в Брест-Литовске мирный договор с Германией в 1918 году, когда судьба Советской власти и русской революции висела на волоске. «Я требовал, — не без апломба заявлял он, — чтобы не спешить с заключением мира и хотя бы ценою потери территории дать немецкому пролетариату время понять обстановку и сказать своё слово». По воспоминаниям Н.К. Крупской, Ленин решительно осудил позицию Троцкого, назвал её «шляхетской позой» и отметил, что «лозунг «ни мира, ни войны» — авантюра, отдающая страну, где пролетариат встал у власти, где начинается великая стройка, на потоп и разграбление». Известно, что Троцкий после этого был отстранён от участия в переговорах, а затем смещён с поста наркома по иностранным делам.

Позднее, в августе 1919 года, уже будучи председателем Реввоенсовета республики (назначен по предложению Я.М. Свердлова), Троцкий предлагал организовать длительный поход Красной Армии через Афганистан на Индию, утверждая, что «дорога к Лондону и Парижу лежит через города Афганистана, Пенджаба, Бенгалии». Вот ставка на милитаризацию экономики и всей общественной жизни в Советской республике находилась в том же русле подготовки международной победы революции. «Революционная война — неоспоримое условие нашей политики», — продолжал настаивать Троцкий в одной из публикаций сразу после гражданской войны.
К сказанному совсем нелишне добавить, что за использование человеческих и материальных ресурсов Советской России в качестве инструмента революции ратовал не один Троцкий. Горячими сторонниками «революционной войны» как средства распространения социализма и революции были «левые коммунисты» во главе с Н. Бухариным. И только авторитет Ленина, решительно отвергавшего теорию «подталкивания» революции и выступавшего столь же решительно против «экспорта революции», помог уберечь Советскую Россию, её социалистические завоевания от авантюр и опасностей.

Не идеализировать, не обожествлять,  не впадать в эйфорию

Подходя к революции как явлению исторически неизбежному (при соответствующем стечении обстоятельств), Ленин был далёк от того, чтобы революцию идеализировать или обожествлять. Он считал, что «социалистическая революция» не может быть преподнесена народу в чистеньком, гладеньком, безукоризненном виде, что в процессе развития революции … встретится ряд всевозможных ошибок и промахов» и что «всякое революционное движение неизменно всегда сопровождается временным проявлением хаоса, разрухи и беспорядков». «Революции не идут так гладко, чтобы обеспечить нам быстрый и лёгкий подъём», — предостерегал он по другому поводу от чрезмерной революционной эйфории.

Оснований для таких обобщений, если брать исторический опыт, было более чем достаточно. Революция всегда сталкивается (Великий Октябрь не был исключением) с явным или скрытым сопротивлением классов и социальных групп, которых она лишает господства и привилегий. Сталкивается она и с риском перерастания этого сопротивления в гражданскую войну. Быть ей или не быть — в конечном счёте зависит от расстановки и соотношения классовых сил внутри страны и на мировой арене. Допустимо ли в этих условиях возлагать, как это делают некоторые критики, всю ответственность за гражданскую войну на партию, возглавившую революцию? Конечно, нет. Как социальное явление, ответственность предполагает такую систему отношений, которые основаны на взаимном учёте интересов всех участников (субъектов) этих отношений. Ни в царской, на в послефевральской России говорить о социальной ответственности власть имущих не приходится. Великий Октябрь стал своего рода реакцией на конфликт интересов, который возник из-за свинцового равнодушия и полного пренебрежения к нуждам и интересам русских рабочих и крестьян. Ясно, что ответственность за свершившуюся революцию, равно как и за последовавшую гражданскую войну, несут не трудящиеся массы и тем более не большевики, а помещики, буржуазия и те политически разношёрстные силы, которые выражали их классово-эгоистические интересы. Стремясь любой ценой вернуть утраченное в результате революционных преобразований (власть, собственность, привилегии), именно эти силы развязали гражданскую войну. Ленин был прав, говоря, что «…гражданская война была нам навязана». Причём навязана отнюдь не бескорыстно, при подстрекательстве и разносторонней помощи (финансовой, дипломатической, военно-технической, вплоть до открытой интервенции) стран Антанты. Правящие круги этих стран хорошо понимали: «России решается судьба не русского только, а и международного капитала!

Что касается отношения большевистской партии к гражданской войне, то при всех разногласиях, возникавших в её руководстве, неизменно побеждала стратегия В.И.Ленина, подходившего к этому вопросу конкретно-исторически. В принципе, он отстаивал, если для этого имелись реальные предпосылки, желательность и предпочтительность мирного, без гражданской войны, развития революции. Красноречивый факт. В разгар гражданской войны Советское правительство согласно было заключить мир с белогвардейскими правительствами, образовавшимися на территории России, а также с державами Антанты на условиях, предложенных президентом США Вильсоном (миссия Буллита в марте 1919 г.), но при надёжных гарантиях того, что мир должен быть на деле, а не на словах. Однако как только Колчаку удалось добиться некоторых успехов на Восточном фронте, правительства США и Англии отказались от переговоров. Безрезультатно закончилась и миссия всемирно-известного полярного исследователя Ф. Нансена, передавшего странам Антанты советские предложения о мире в апреле 1919 г. Выход оставался один: защищать Советскую Россию, русскую революцию и её завоевания, продолжая гражданскую войну.

Великий Октябрь и гражданская война подтвердили известную социологическую закономерность: классово-стерильных революций не бывает. Выявилось это в том, что среди боровшихся с Советской властью были и отдельные группы рабочих. Крупные выступления с такой направленностью имели место в Воткинске, Ижевске и некоторых других местах. Ныне факты подобных выступлений используются, чтобы поставить под сомнение авангардную роль русского рабочего класса, а тогда лидеры меньшевиков Мартов и Чернов в России, Каутский в Германии, манипулируя этими фактами, обвиняли большевиков в разжигании братоубийственной гражданской войны «среди пролетариев». В.И. Ленин расценивал эти доводы ренегатов как лакейство перед буржуазией и бездонную подлость.

Причины подобных социальных аномалий разные. Основная — социальная неоднородность рабочего класса при капитализме, наличие в нём переходных типов, деление на более или менее развитые слои, деления земляческие, профессиональные, религиозные и т.п. Отсюда — неодинаковый уровень пролетарской сознательности, революционности, способности и готовности к борьбе. Многое зависит от политики буржуазии. Благодаря её усилиям (подкупу, подачкам и т.п.) в передовых странах капиталистической Европы, как убедительно показал Ленин, произошёл раскол между верхушкой и основной массой рабочего класса. Раскол, завершением которого стал переход вождей и обуржуазившихся верхов пролетариата в 1914-1915 гг. на сторону буржуазии. Вслед за ними пошла в силу своей косности и часть рабочей массы.

Опыт развитых стран Запада, а теперь ещё и трагический опыт разрушения социализма в СССР и других странах, когда контрреволюция не встретила сколько-нибудь серьёзного сопротивления со стороны рабочего класса, даёт основания некоторым исследователям для критического переосмысления чрезмерно оптимистических оценок этого класса как «социального сердца и социального разума» общества. В годину суровых испытаний он практически без борьбы сдал своим врагам всё, что было завоёвано предшествующими поколениями ценой огромных потерь и лишений. А некоторые отряды советских рабочих, — шахтёры и строители, — оказались в одной упряжке с контрреволюцией.

Период после Октября 1917 года поучителен ещё в одном отношении. «Когда началась интервенция, а с нею и гражданская война, — пишет историк и публицист Ю.П. Белов, — бывшие дворяне, не утратившие чувства долга перед страной, своим народом, не могли не увидеть в большевиках, советской власти единственную силу в России, способную отстоять её национальную независимость». В очерке «Большевики и русский вопрос», откуда взята цитата, приводятся интересные данные о русских офицерах, по большей части дворянских кровей, связавших свою судьбу с красными. Сошлёмся и мы на них. В годы гражданской войны 43 процента офицеров бывшей царской армии пошли на службу в Красную Армию. Сюда же, к красным, перешёл каждый седьмой офицер Белой армии к концу гражданской войны. И самое примечательное состоит в том, что почти половина высших офицеров старого Генерального штаба, а это наиболее подготовленная, элитная часть офицерского корпуса, работала в центральных военных учреждениях, в штабах частей и соединений Красной Армии (639 человек, в том числе 252 генерала, включая легендарного Брусилова).

Конечно, было предательство. Некоторые офицеры изменили Советской республике, переметнувшись к белогвардейцам и интервентам. Однако, громадное большинство русского офицерства, движимого чувством патриотизма, честно и не жалея сил, служило Советской России и народу. Многие стали героями гражданской войны. Из его среды вышли выдающиеся красные командиры.

Ещё о национальном характере русской революции

Октябрьская революция произошла в стране многонациональной. Уже поэтому совершенно неизбежным было участие в революции и гражданской войне трудящихся разных наций и народностей. Это обстоятельство используется псевдорадетелями русского народа для дискредитации Великого Октября и отрицания национального русского характера революции. Расхожая тема — роль евреев в событиях, изменивших судьбу России. Большевизм, в частности, преподносится как движение, контролируемое евреями. Октябрь 1917 года — как узурпация власти агентами мировой олигархии и т.п. Как тут не вспомнить мысль, изречённую однажды М. Цветаевой (если верить её документальному рассказу): «Евреи, как русские, разные бывают». И действительно, большинство евреев, подвергавшихся национальной дискриминации в годы царизма («черта осёдлости», погромы и т.п.), поддержали Октябрьскую революцию. Многие из них принимали деятельное участие в её подготовке и проведении, сражались, защищая Советскую власть, в гражданской войне.

Политически наиболее активная часть входила в состав РКП(б). Показательны данные анкетного опроса, проведённого среди 305 делегатов её VIII съезда в 1919 году (всего было 403 делегата). Из 15 национальностей, представленных на съезде, в. том числе украинцев, белорусов, литовцев, армян, грузин, самую многочисленную часть составляли русские — 190 человек, или 62,3 процента, а вот вторую по численности — евреи — 49 делегатов (16,1 процентов). У большинства из них за плечами была нелегальная в прошлом работа, царские тюрьмы, каторга, ссылки, эмиграция. Решения съезда по военному вопросу, партийному и советскому строительству, об отношении к среднему крестьянству способствовали укреплению Красной Армии, военно-политического союза рабочего класса и крестьянства, в конечном счёте достижению победы над интервентами и белогвардейцами. Не менее значима была принятая на съезде новая программа партии, определившая перспективы социалистического строительства в нашей стране.

Сочинители концепций-легенд об узурпации власти агентами мировой закулисы и антирусской власти, как правило, старательно избегают исторических фактов, свидетельствующих о том, что среди евреев, как, впрочем, других национальных или этнических групп, были не только приверженцы, но и враги русской революции. Избегают потому, что при соприкосновении с ними концепции-легенды превращаются в пустышки. Злобные, ядовитые, но пустышки. В борьбе с большевиками и Республикой Советов использовался весь набор средств, включая вооружённое насилие и террор. В вождя русской революции В.И.Ленина 28 августа 1918 года стреляла еврейка Ф.Каплан; несколько раньше, 17 августа, был убит народный комиссар Северной коммуны, руководитель Петроградского ЧК М. Урицкий (еврей). Убийца — эсер и тоже еврей Л.Каннегисер. Писатель-эмигрант М.Алданов (Ландау), сын богатого промышленника с Украины, бежавший от красных на Запад, посвятил этому преступлению очерк, выдержанный в восторженно-умилительных тонах по отношению к убийце и уничижительно-саркастических к его жертве.

Лагерь внутренней контрреволюции включал, как известно, разные политические партии: кадетов (тогдашних либералов-западников), меньшевиков, эсеров. Членами этих партий было немало евреев, в том числе среди лидеров: меньшевики Мартов (Цебербаум), Дан (Гурвич), Либер, эсер Рубанович и т.д. Враждебную позицию занимал Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России).

Не таким уж «белым» по национальному составу было и само белое движение. Командующий Вооружёнными силами контрреволюции на юге России А.И. Деникин в воспоминаниях не делает секрета из того, что в рядах действующей армии служили евреи-офицеры. Отдел пропаганды (Осваг), учитывая специфику его персонала, одни называли «жидовствующим», другие — «погромным». Проходили службу и евреи-солдаты, мобилизованные в украинских губерниях. Сложности, по признанию Деникина, возникали из-за антисемитских настроений среди офицерства и погромов на территориях, оказавшихся в руках белых. Оговорки, которыми сопровождаются эти признания, и выпады в связи с положением евреев в Советской России, мало что меняют по существу.

Водораздел, проведённый Октябрьской революцией, проходил не столько по национальному признаку, хотя и его, как мы видели, следует учитывать, сколько по социально-классовому положению и политико-идеологическим ориентациям. Вопрос: «С кем быть?» решался людьми, исходя из жизненного опыта, чувства патриотизма, убеждений. При анализе феномена еврейства, влившегося в русское революционное движение и усилившего энергию революционного натиска, вероятно, стоит прислушаться к историку русской философии и церкви Г.П. Федотову, писавшему о том, что «еврейство, подобно русской интеллигенции Петровской эпохи, максимально беспочвенно, интернационально по сознанию и необычайно активно, под давлением тысячелетнего пресса. Для него русская революция есть дело всеобщего освобождения». И если при оценке самой революции еврейство можно сбросить со счетов (революция по своей природе оставалась национальным русским явлением), то на моральный облик революционера оно наложило свой отпечаток. Под его влиянием сформировался некий усреднённый и преобладающий тип профессионала-революционера, недооценивающего культурно-историческое своеобразие России или вовсе пренебрегающего этим своеобразием, что было столь характерно для троцкизма и его последователей.

Причуды истории. Такое же рвение, на сей раз либерально-рыночное, демонстрировали евреи-реформаторы в 90-е годы минувшего века. И тоже без оглядки на культурно-исторические особенности русского народа и России. Классовая направленность социальных перемен совсем иная, а вот национальный психотип у реформаторов остался тот же. Будем объективны: без активного содействия русских россиян, окопавшихся в экономике и властных структурах, никакие прокапиталистические реформы-цунами были бы невозможны.

Советская власть и православная церковь

Особый вопрос — отношения молодой Советской власти и православной церкви. На официальном уровне и в прорежимных СМИ вопрос этот чаще всего сводят к гонениям на церковь и репрессиям священнослужителей. Реальное положение дел было намного сложнее. Уже первым советским законом о религии (январь 1918 года) церковь была отделена от государства, а школа от церкви. Каждому гражданину предоставлялось право «исповедовать любую религию или не исповедовать никакой». Большинство неангажированных исследователей сходятся на том, что закон, провозгласивший свободу совести, не остался на бумаге, а действовал реально.
Ситуацию можно было бы считать сбалансированной, если бы не проблемы, возникшие в политических взаимоотношениях революционной власти и православной церковной иерархии. Высшие православные священники, составлявшие в недавнем прошлом одну из опор самодержавия, с самого начала не приняли Октябрьскую революцию. Как признавал известный православный священник Александр Мень, «значительная часть иерархов и церковных людей оказалась не готовой к радикальным переменам и отнеслась к ним с открытой или молчаливой враждебностью». Послание патриарха Тихона (январь 1918 года) с анафемой большевикам и призывом к сопротивлению не только не внесло успокоения, но ещё более усилило напряжённость в российском обществе. В начавшейся гражданской войне большинство священнослужителей выступило на стороне белого движения и поддержало кулацкие восстания. Появился даже неологизм — «белое духовенство».

Ответные действия не заставили себя ждать. Советская власть, не преследуя православие как религию и рядовых верующих, обрушила на священнослужителей, как политических противников, репрессии. В этой борьбе, к сожалению, не обошлось без фанатизма и неоправданной взаимной жестокости. Белый террор уничтожал «нехристей» (комиссаров и коммунистов), красный террор — контрреволюционеров, в т.ч. и «контрреволюционеров в рясах» (священников). Пострадала или была разрушена полностью часть храмов, в т.ч. представлявших культурно-историческую ценность. Состояние непримиримой враждебности сохранялось на протяжении всей гражданской войны и лишь с её окончанием завершилась политическая конфронтация государства и большинства православного духовенства. Последнюю точку поставил в 1923 году патриарх Тихон, заявивший об отказе продолжать борьбу с Советской властью.

Сегодня, спустя десятилетия, высшие церковные круги, как нам кажется, не сделали всех необходимых выводов из революционного прошлого. Как и прежде, они вновь претендуют на особое место православной церкви в российском государстве. Для многоконфессиональной страны, каковой является Россия и где добрая половина населения, по некоторым данным, относит себя к неверующим, подобные претензии создают дополнительные противоречия, которые вряд ли желательны и для самой церкви. Неразумно и рискованно дважды наступать на одни и те же грабли.

Потери и жертвы гражданского противостояния

История знает немало гражданских войн, и каждая из них приносила значительные потери не только материальные, но и что, быть может, самое трагическое, — неизбежные потери в людях. Гражданская война в России находится в этом ряду. Условия, в которых она возникла, были крайне неблагоприятными для победивших в Октябре 1917 года. Тут и ополчившийся против Советской республики капиталистический мир. И катастрофические последствия участия в империалистической войне, породившие дезорганизацию и хаос всей общественной жизни.

Нельзя не чтить память героев и мучеников гражданского противостояния, отдавших свою жизнь в борьбе за социальную справедливость и новую социалистическую Россию. Нельзя не скорбеть о жертвах войны, голода и эпидемий (они действительно огромны). Но негоже ни по научным, ни по этическим соображениям спекулировать на гражданском кровопролитии, взваливая вопреки исторической правде все его тяжёлые последствия на большевиков и Советскую власть. Между тем, именно в таком ключе подавали и подают историю гражданской войны наиболее ретивые почитатели самодержавия или современного криминально-рыночного капитализма. Первые мыслят историческую Россию только как православно-монархическую (другой её они просто не воспринимают). Для вторых Россия имеет смысл лишь в тоталитарно-рыночной ипостаси, в лучшем случае с национальной окраской. Вполне естественно, что в фаворе оказывается контрреволюция. Старательно затушёвывается вина тех, кто под знаменем «единой и неделимой» России торговал её национальными интересами и кто, затеяв братоубийственную войну, вёл её с особым остервенением и предельной жестокостью. На всей территории, оказавшейся под контролем белого движения и иностранных интервентов, был установлен режим кровавого террора и массовых экзекуций. Не жалели ни детей, ни женщин, ни стариков.

Небезызвестный белогвардейский генерал Корнилов откровенно лукавил, когда говорил: «Мы шли к власти, чтобы вешать, а надо было вешать, чтобы прийти к власти». Лукавил, потому что, не стесняясь в средствах подавления, и вешали, и стреляли. В Сибири, где хозяйничал объявивший себя верховным правителем России адмирал Колчак, до сих пор не забыты карательные экспедиции, отмеченные пожарами, кровью и виселицами. Только в Енисейской губернии колчаковцы выпороли плетью свыше 14 тысяч человек, замучили насмерть, повесили и расстреляли более 10 тысяч. Делалось это, если судить по архивным документам, по прямому указанию адмирала. В одной из его директив читаем: «Верховный правитель повелел решительно покончить с енисейским восстанием, не останавливаясь перед самыми строгими, даже жестокими мерами в отношении не только восставших, но и населения, поддерживающего их… Руководителей деревень предавать полевому суду… Для разведки и связи пользоваться местными жителями, беря заложников. В случае неверных сведений, заложников казнить, а дома, им принадлежащие, сжигать… Всех способных к бою мужчин собирать в большие здания и содержать под охраной, а в случае измены — беспощадно расстреливать». Генерал Гревс, возглавлявший американскую военную миссию при ставке Колчака, вспоминал: «В Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось сто человек, убитых антибольшевистскими элементами». О зверских расправах колчаковцев свидетельствуют входившие в эту же миссию офицеры Канн и Сойерс: «Сотни русских, осмелившихся не подчиниться новому диктатору (Колчаку), висели на деревьях и телеграфных столбах вдоль Сибирской железной дороги». По части пролитой русской крови колчаковцам нисколько не уступали армии и карательные органы Деникина, Врангеля и иных вождей белого движения.

В нынешней России, где восстановлены капиталистические порядки, злейшему врагу Советской власти, власти трудящихся, Колчаку возводят памятники, а прах Деникина и колчаковского генерала Каппеля со всеми почестями перезахоранивают на кладбище Донского монастыря в Москве. Всё это — символы того, что старое вернулось. Реванш, спустя несколько десятилетий, состоялся. Русский народ, проявив беспечность, дал себя обмануть и теперь вместе со всеми народами России пожинает горькие плоды этого реванша.

Народный подвиг останется в веках

Мы далеки от мысли отождествлять ситуацию в нынешней России с той, что сложилась накануне Октябрьской революции. Различия существенные. Но нельзя не видеть сходства основных противоречий и проблем, которые они порождают. Как и тогда, в современной России общество поляризовано на господствующий класс, состоящий из высшей бюрократии и крупной буржуазии, и громадное большинство трудящихся, пребывающих в бедности и нищете. Как и тогда, перед Россией стоит проблема спасения страны и самосохранения народа. Как и тогда, перед Россией стоит альтернатива: оказаться на исторической обочине, продолжая двигаться либерально-рыночным курсом, или создать условия, необходимые для перехода к обновлённому социализму.

Архиважно сегодня с учётом новых реалий осмыслить опыт Октября, извлечь необходимые уроки и выводы.

Обратим внимание на следующее. Никакие домыслы и ухищрения хулителей и фальсификаторов не могут поколебать главного: совершённая в октябре 1917 года революция при всей своей мировой значимости была глубоко национальным русским явлением; основную и решающую силу революции составили русский пролетариат и крестьянство. В ходе революционного переворота и гражданской войны русский народ смог решить двуединую задачу социального и национального освобождения. Гражданская война при этом была одновременно и формой классового противоборства и вместе с тем войной Отечественной, войной за социалистическое Отечество. Ценой невероятных усилий, чудовищно тяжёлых лишений и потерь удалось укротить разгул белых генералов, бандитские выступления эсеров, подавить контрреволюционный террор, заговоры, мятежи и кулацкие восстания, обуздать хаос, стихию и разруху, освободить страну от интервентов. Защищая революцию, рабочий класс и крестьянство предотвратили распад и колонизацию исторической России, обеспечили её целостность и независимое развитие. Этот народный подвиг неотделим от героической борьбы партии большевиков, потерявшей на фронтах Гражданской войны около 50 тыс. человек.

Признание национального русского характера Октябрьской революции нисколько не умаляет огромной, во многом уникальной роли трудящихся других наций, народностей, этнических групп в борьбе за социальное переустройство общества и поисках на этой обновлённой основе своего места в многонациональном советском государстве. Полностью оправдала себя стратегия В.И.Ленина на братский союз «великороссов» со всеми народами исторической России и составление общего государства по добровольному согласию каждого народа, и никоим образом не через насилие, прямое или косвенное. Вершина ленинской стратегии — военно-политический союз молодых национальных советских республик в годы Гражданской войны, а затем образование в 1922 году Союза ССР.

Среди факторов, склонивших чашу весов в пользу большевиков и советской власти, отметим революционный патриотизм, интернациональную солидарность трудящихся, их взаимосвязь и единство. Без патриотизма как осознания своего долга перед Родиной и готовности служить её интересам, победа в Гражданской войне была бы недостижимой. Но она вряд ли была бы возможной и без понимания и учёта интересов всех иных наций и народностей, без совместных солидарных действий.

Оригинальность и национально-русская неповторимость Октябрьской революции выявилась ещё в одном принципиальном отношении. Великий Октябрь — это не только формационный прорыв (переход от капитализма к социализму), но и прорыв цивилизационно-культурный, отразивший своеобразие России как уникальной евразийской (а не только православной!) цивилизации.

Советский социализм как тип общественной организации, возникший на руинах буржуазно-помещичьего строя, не был простым, механическим отрицанием прошлого. Преемственно и органично он связан с цивилизационным наследием исторической России. В советском социализме (С. Кара-Мурза называет его «советской цивилизацией») многовековые традиции общинности трансформировались в ценности коллективизма и кооперированности. Сохранились, обретя новое социальное содержание и политико-юридические формы, такие свойства (качества) русско-российской цивилизации, как соборность, сильное государство (державность), основанный на приоритете духовности тип культуры. Эти и другие свойства и особенности евразийской цивилизации плохо совмещаются или вовсе несовместимы с ценностями западной (атлантической) цивилизации, завязанной на частной собственности, рынке, потребительстве, культе денег, индивидуализме. Попытки принудительно внедрить эти ценности в рамках либерально-рыночных реформ обернулись для нашего народа трагедией, нисколько не уступающей той, что постигла Россию в результате Первой мировой войны и Февральского переворота. Опыт Октябрьской революции, совершённой девять десятилетий назад, свидетельствует: далеко не всё так безнадёжно. Случаются и трагедии с оптимистическим финалом. Главное, чтобы русский народ, как и в Октябре 1917 года озаботился своей судьбой и будущим России.

Время неумолимо. Часы истории идут.

А.В. Воронцов,

доктор философских наук

Ф.З. Ходячий,

кандидат исторических наук

А.В. Воронцов,

доктор философских наук

Ф.З. Ходячий,

кандидат исторических наук

sovross

Опубликовал: admin | Дата: Ноя 18 2016 | Метки: Публицистика |
Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

1 Комментарий для “Народный подвиг: Октябрьская революция как национальное явление”

  1. Cветлана Ли

    О том, что Октябрьская революция – НАРОДНЫЙ ПОДВИГ, понимали Ленин и Сталин. Советские люди. 74 года. О том, что Октябрьская революция – национальное явление – понимал Запад. 74 года. И последние 25 лет. Но для новых хозяев России народ – дауншифтеры. И это понимание народа или это отношение к народу – для них отправная точка для новых преступлений против народа. Им невдомек , что народ терпит – из-за своей мудрости и любви к России. И они делают и сделают все, чтобы в народе остался только инстинкт самосохранения, свойственный дауншифтерам… Каждый новый день убеждает только в этом. Самым мощным доказательством этого станет 100-летие Великой Октябрьской революции. С задрапированным Мавзолеем Ленина..

Комментировать

Допустимый объём комментария: не более 1200 знаков с пробелами

WordPress主题

Последние комментарии

Мы в соцсетях

Поддержать сайт

руб.
Счёт № 41001451132177
Z328083690732
R145935562411 или +79135786207
Карта № 4276 8310 2377 4695 или
Счёт № 40817810931284000016/53
Кошелёк № +79135786207

блиц-поиск

Моя первая Зеркалка

Хотите выжать максимум из вашей зеркальной фотокамеры?
ЗАКАЗАТЬ

Супер Cinema 4D

Самой лучшей программой по работе с 3d считается Cinema 4d. Первый полноценный обучающий курс по Cinema 4D на русском языке.
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop CS5
от А до Я

Автор этого курса - Евгений Карташов - признанный эксперт Adobe Photoshop. Курс состоит из 2-х дисков и содержит 100 уроков в отличном качестве
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop для фотографа
(новая версия)

Как получать прекрасные фотографии даже без дорогой фотокамеры
ЗАКАЗАТЬ

Бюджетная фотостудия или секрет фотовспышек

Как организовать свою портативную фотостудию? Как с минимальными затратами на свет получать фотографии, как в полноценной студии, при этом оставаясь мобильным?
ЗАКАЗАТЬ

Записей на сайте: 26,318 | Комментариев: 16,817

© 2010 - 2016 «Красноярское Время» – информационный портал:
важные политические, экономические и социальные темы, актуальные новости, обзоры, рейтинги, публицистика,
аналитика, версии, исследования, итоги, мнения известных людей, комментарии, видеозаписи, фонограммы.
Автор проекта: Щепин К.В., контактный тел. +7 913 578 6207
При использовании материалов гиперссылка на «Красноярское Время» обязательна! Все права защищены!
Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше!

Войти | ManagAdNews Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Designed by Gabfire themes
WordPress主题
Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Gabfire