Маркс современен всегда

Facebook
ПлохоТак себеСреднеХорошоОтлично - Ваше мнение
Loading ... Loading ...
Просмотров: 0

К 200-летию со дня рождения

Предисловие

Ниже публикуется моя старая статья под этим заголовком, появившаяся в журнале «Коммунист» №7 за 1983 год. Она была посвящена столетию со дня кончины нашего главного пророка (14.03.1883).

Потревожив покой этого 34-летнего (треть века как-никак) архивного документа, я с радостью обнаружил, что он вовсе не устарел и при всех перипетиях, причем драматических и трагических, пережитого периода, удивляет своей жизненностью и свежестью. Публикация в этом случае посвящается уже другому близящемуся юбилею – 200-летию со дня рождения Карла Маркса (05.05.1818) и с новой силой подтверждает верность прежнего названия.

Автор этих строк, еще лет десяти от роду, как-то ненароком заглянул в «Манифест Коммунистической партии» и, пораженный мощью его обобщений и очарованный образами, влюбился. Конечно, это была литература для взрослых, и нечего было спешить. Но поспешила жизнь. Грянувшая вскоре Отечественная война подстегнула возмужание мальчишек, отроков, юношей. Она сильно повлияла на нашу тогдашнюю, выражаясь современным языком, профориентацию. К примеру, я отказался от страстной детской мечты стать художником и упрашивал отца определить сына в Суворовское училище… Во всяком случае, творческая струна настроилась на боевую мелодию.

Статья 1983 года писалась еще в условиях социалистического строя, стабильного, но уже обеспокоенного признаками застоя, то есть нуждающегося в реформах, в первую очередь (1) в форсированном завершении построения бесклассового общества и (2) в оперативном пересмотре теории и практики народнохозяйственного планирования. Разумеется, это были далеко не частичные проблемы, нужды и заботы Советской страны, но надо было срочно решать именно эти, очевидно ключевые, с чем уже десятилетия явно запаздывали.

Уход из жизни в течение трехлетия (1982,1984,1985) трех генеральных секретарей старших возрастов, частая перемена их мало схожих «команд» явились устойчивым сигналом неблагополучия в верхах в условиях передачи власти в руки представителей поколения иного происхождения и воспитания, иного жизненного опыта. По этому поводу было немало суждений, предположений и надежд, но проползание на высший пост в государстве балаболки с антикоммунистическим креном, политической «черной дыры» без каких-либо заслуг, даже в дурном сне не могло бы привидеться. Тем не менее такой «подарочек» в своей судьбе Россия поимела.

Всю отведенную ему шестилетку (1985–1991) Горбачев посвятил подготовке вверенной ему ленинской партии к отказу от власти. Он довел до неузнаваемости морально-политическое лицо аппарата КПСС, вызвал отток из нее рабочего класса, обозление «людей улицы» унизительными очередями за куревом и выпивкой, дефицитом того элементарного, чего было вдоволь уже по послевоенной денежной реформе 1947 года. Предпочтение рынка плану, провозглашение частной собственности «священной коровой» сопровождалось либерализацией управления государством. Последующие перевыборы Советов наполнили их публикой, собиравшейся «рулить без коммунистов». Эти новые псевдослуги народа восторженно проголосовали за роспуск всесоюзной партии республиканским парламентом. Чудовищным актом, совершенным под ту же «веселую руку», стала паразитарная экспроприация (приватизация) «ничейного» всенародного достояния и личных сбережений граждан. Подлинная цена этим восторгам, проявленным своего рода повтором дооктябрьских эсеро-меньшевистских Советов, была объявлена через два года. Это было произведено танковым ельцинским расстрелом Советской власти.

Задолго до этой буржуазно-бюрократической контрреволюции 1985–1993 гг., в июне 1925-го, со слушателями Свердловского университета встречался Сталин. Один из десяти заданных ему вопросов был следующий:

«Какие имеются опасности нашего партийного перерождения в связи со стабилизацией капитализма, если эта стабилизация продержится долго? Есть ли у нас вообще такие опасности?»

«Опасности как возможные и даже как реальные опасности, несомненно, существуют, – ответил Сталин. – Существуют они у нас безотносительно к стабилизации. Стабилизация делает их лишь более ощутительными. Их, этих опасностей, если взять главные из них, я думаю, три:

а) опасность потери социалистической перспективы в деле строительства нашей страны и связанное с этим ликвидаторство;

б) опасность потери международной революционной перспективы и связанный с этим национализм;

в) опасность падения партийного руководства и связанная с этим возможность превращения партии в придаток государственного аппарата» (Сталин И.В. Соч. Т. 7. С. 164).

За 60 лет, минувших после этого анализа до начала горбачевско-ельцинской «смуты», с перечисленными опасностями не могли не произойти существенные изменения. «В нашей буче, боевой, кипучей» индустриализации и коллективизации, Великой Отечественной и затем послевоенного восстановления первая опасность была еще до завершения этапа раннего социализма, или переходного периода от капитализма к социализму, помпезно и аляповато заслонена хрущевской формулой «развернутое строительство коммунизма»; вторая опасность – формулой «ликвидация колониальной системы империализма», а вот третью опасность предпочли не замечать.

Но именно она, делаясь из «возможной» «реальной», сыграла после ухода Сталина из жизни свою роковую роль. Партию не как исторический феномен, добровольный идейный союз единомышленников, сознательный авангард рабочего класса, а как некий случайный «корпоратив», топча все конституционные и уставные нормы, попросили разойтись потому, что современный «босс» конторы, по требованию другого босса, пожелал отставки. (Правда, отказываясь от генсекства в партии, Горбачев пытался прикрыться фанерным щитом президента СССР, но такой пост был несовместим с советской системой, а Союз ССР – распущен беловежским сговором. Так «завершали» историю КПСС перерожденцы, то есть якобы демократы, видимо, позабыв, а может быть, не зная, что с наследием Маркса и Ленина так поступать нельзя.

Приходилось мне писать и говорить об этом, но почти всё, как для слепых и глухих. Однажды, еще в пору горбачевской «перестройки», едучи на такси мимо какой-то церквушки, около которой толкалось десятка три прихожан, я услышал народное суждение об этом явлении. «Вот она, – сказал таксист, – наша вторая правящая партия…». До сих пор в кулуарах и на кухнях бытует версия о мягкой, почти автоматической замене коммунистической идеологии идеологией православной, христианской и вообще религиозной других видов, но, во-первых, отказаться от истины, которую являет во весь свой гигантский рост марксизм-ленинизм, значит отринуть и «отвалить» не менее половины современной гуманистической культуры, во-вторых, помешать искренне верующим искать приемлемые для них пути и формы разумного совмещения стихийных, вековечных народно-коммунистических настроений и проповедью Христа и других пророков.

Духовное богатство, которым Маркс одарил человечество, имеет свое начало, но не имеет конца. Вхождению народов из своей, подмазанной цивилизационным кремом, еще полузвериной предыстории в свою подлинную, реально-гуманистическую историю, конечно, уже мешали (вспомним судьбу Парижской коммуны 1871 года, гитлеровские шабаши в Германии 30–40-х гг. XX века, краткие вспышки новой гражданской войны в Москве 1991 и 1993 гг., киевский майдан начала XXI) и еще будут мешать силы мракобесия. Но окончательной победы, даже торжествуя поражение (очевидно, временное) Великого Октября, им не видать. Пусть это зарубят на своих носах все охотники забить последний гвоздь в гроб коммунизма.

200-летие со дня рождения Маркса мы будем отмечать через полгода после 100-летия Октябрьской революции. И хотя есть лица, склонные думать, что эти юбилеи достойны лишь оседающей на них пыли времен, они глубоко ошибаются. Еще в 1919 г., при набирающей высоту юной пролетарской революции, Ленин не исключал и возможность ее неудачи. При праздновании юбилея Октября мы, понятно, помнили и его пример, и его поражение. Послушаем, однако, Ильича. «Даже если бы завтра большевистскую власть низвергли империалисты, мы ни на секунду не раскаялись, что ее взяли, – говорил он. – И ни один из сознательных рабочих, представляющих интересы трудящихся масс, не раскается в этом, не усомнится, что наша революция тем не менее победила. Ибо революция побеждает, если она двигает вперед передовой класс, наносящий серьезные удары эксплуатации. Революции при этом условии побеждают даже тогда, когда они терпят поражение» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 38. С. 366–367).

Не знаю, как на вас, дорогой читатель, действует это ленинское высказывание, а меня оно восхищает. В этом маленьком шедевре совместились и мастерское пользование диалектикой, и ленинский оптимизм, и умение извлекать из самого худого в опыте добрые уроки. Под знаком их творческого продолжения и развития мы и встречаем, празднуя, вековые рубежи и Октябрьской революции, и Карла Маркса.

Июль 2017

***

Часть 1

Творение Маркса, которое само по себе как научное достижение представляет собой гигантское целое, превосходит непосредственные требования классовой борьбы пролетариата, во имя чего оно, собственно, было создано. Как своим тщательным, завершенным анализом капиталистической экономики, так и историческим методом исследования с неизмеримо широкой сферой его применения Маркс дал намного больше, чем это было необходимо для практических нужд классовой борьбы.
/Роза Люксембург/

Маркс неисчерпаемо глубок и неизменно злободневен.

Идейное наследие Маркса не подлежит старению.

У Маркса всегда найдется слово, сказанное будто сегодня.

Маркс и сейчас в передовых рядах действующих борцов за социальное переустройство мира.

В каких бы словосочетаниях – этих или же бесчисленном множестве иных – мы ни выражали непреходящую свежесть, вечную современность мысли Маркса, их всегда желательно подкреплять достоверным, точным, обстоятельным конкретным изложением марксистских истин.

Во-первых, нужно добиваться того, чтобы, несмотря на растущий поток всевозможной информации, постоянно росло число читающих самого Маркса, а не только популярные пересказы его.

Во-вторых, не следует недооценивать тот факт, что исключительная методологическая мощь марксова гения оказалась тем тараном, перед которым, несмотря на десятилетия упорных контратак, не смогли устоять ни крепостные стены буржуазной апологетики, ни башни позитивистской схоластики. Его могучее влияние по-своему испытала на себе и буржуазная общественная наука. Теперь в почтительном отношении к Марксу-исследователю сплошь и рядом расписываются также те, кто люто ненавидит Маркса-революционера. На Западе появилось немало мнимо объективных авторов, остающихся верными трезорами капиталистического класса, но охотно подпевающих «на публике» хору, который славословит великого автора «Капитала». Мотивы этих субъектов могут быть разными, но лейтмотив этих речей состоит в том, чтобы потопить бунтарскую суть марксизма в похвалах и комплиментах и понадежнее запрятать его основателя в… Музей мадам Тюссо.

Есть тут и еще один побочный эффект. Комплимент идеолога реакции, как поцелуй Иуды. Он и делается подчас с умыслом создать превратное впечатление, вызвать кривотолки о том, в чей адрес направлен. Вот почему никогда нелишне вновь повторить стихи Лессинга, которые Ленин цитировал применительно к Марксу: «Кто не хвалит Клопштока? Но станет ли его каждый читать? Нет. Мы хотим, чтобы нас меньше почитали, но зато прилежнее читали!» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 131).

Уже стало традицией: чтобы мысленно представить себе ту поворотную роль, которую Маркс сыграл в истории человеческого духа, следует прибегать к образу Прометея. Пример этого мифологического героя, похитившего у богов огонь для людей, приобщившего их к материальному свету и теплу как залогу света и тепла душевного и пострадавшего за это, вдохновлял Маркса. И всё же то, что сделал сам Маркс, величественнее сказаний древних греков о Прометее. Маркс дал пролетариату, народам, человечеству то, что не мог дать ни Прометей, ни какой-либо иной герой, – точное знание о самих себе, а тем самым об условиях своего освобождения.

То, чего нельзя было ни у кого заимствовать, чего не было ранее и что следовало создать заново. Во всей предшествующей истории нет ничего такого, что можно было бы даже сопоставить с творением Маркса. «Философия, которую Маркс дал рабочему классу, – переворот в истории общественной мысли, – говорится в статье Ю.В. Андропова «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР». – Человечество не ведало о самом себе и малой доли того, что оно узнало благодаря марксизму. Учение Маркса, представленное в органической целостности диалектического и исторического материализма, политической экономии, теории научного коммунизма, явило собой подлинную революцию в мировоззрении и одновременно осветило дорогу глубочайшим революциям социальным» («Коммунист». 1983. №3. С. 4).

Здание марксизма грандиозно. И вряд ли можно стать грамотным марксистом, прочитав какую-то одну, пусть и талантливо сочиненную книжку. Неизбежная судьба марксизма – его систематическое, повседневное изучение всё большим числом людей, непрекращающееся живое функционирование в революционно-созидательной практике масс, постоянное обогащение на основе накапливающегося научного и жизненного материала. Именно это и есть его реальное бытие, несовместимое с каким бы то ни было догматизмом.

Иногда нам, коммунистам, говорят: разве правильно сейчас, в конце двадцатого века, следовать доктрине, сформулированной более столетия назад. Но по сути ничего не предлагают (да и не могут предложить) в качестве полноценной альтернативы. «Аргумент от возраста» марксизма, как правило, является основным в устах тех, кто хотел бы соблазнить человечество беготней за бабочками-однодневками всякого рода легковесных концепций, которые без устали плодит буржуазная общественная мысль, за тем, что Ленин называл безжизненным модным. Но разве «возраст» истины может сказываться на ее достоинстве? Не происходит ли наоборот: чем больше подтверждается истина действительностью, тем она ценнее. Марксисты отнюдь не цепляются за всевозможные частности в учении Маркса, естественно подверженные временнóй эрозии, не настаивают на чисто событийных оценках, ушедших в прошлое вместе с породившими их ситуациями.

В то же время они хорошо знают силу марксистского диалектико-материалистического метода и на деле убедились, что этот метод – главнейшее духовное завоевание человечества за всю его многотысячелетнюю историю. А каков метод – такова в принципе и теория.

Чтобы показать актуальность марксова учения, совсем не обязательно выискивать какие-то новые или же не до конца прочитанные его страницы. Лучше, думается, пойти другим, более знакомым, но всегда новым путем – еще раз высветить те положения, которые, кажется, всем известны и вместе с тем сохраняют свою неопровержимость и злободневность. А чтобы еще больше сузить предмет данной статьи, назовем три грани марксизма, которые будут в ней рассматриваться и которые являются для него представительными.

Что это за грани?

Во-первых, марксова концепция отчуждения и эксплуатации человека человеком, представляющая собой научный приговор капитализму.

Во-вторых, марксово учение о всемирно-исторической миссии рабочего класса – общественной силы, призванной привести этот приговор в исполнение и возглавить создание нового общества.

В-третьих, жизненность идей Маркса, их научная эффективность при анализе уже сложившегося и вполне упрочившегося социализма как общественной системы со всеми превратностями его бытия.

Прежде чем приступить к изложению первого из поставленных вопросов, напомним известную мысль Энгельса о том, что марксизм нашел ключ к понимаю всей истории общества в истории развития труда (см.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 317).

Труд, простейшими моментами которого, по Марксу, являются целесообразная деятельность, средства труда и предмет труда, представляет собой воздействие работника на вещество природы с целью придания ему нужной человеку формы. В труде человек так или иначе обнаруживает и развивает свою натуру. По изделию можно судить о мастере, ибо он частично «объективировал» самого себя, вложив нечто от своего внутреннего «я» во внешний предмет. Эта отдача, «переливание» субъективных способностей в объект, превращение их из внутренне присущих субъекту в свойства внешнего предмета выражает общую особенность труда. Иначе просто невозможно приспособление предмета к человеческим потребностям. В свою очередь, потребление созданного продукта, возврат работнику того, что он в процессе труда передал объекту, является обратным присвоением человеком своих «сущностных сил», питает вновь и вновь повторяемое утверждение его как субъекта производства. Этот процесс носит характер освоения, «субъективирования» предмета, которое само выступает как важная предпосылка «объективирования». В жизни наблюдается теснейшее их переплетение, взаимное проникновение и обусловленность.

Будучи тесно связаны и предполагая друг друга, названные звенья человеческой деятельности вместе с тем различны и порой разделены в пространстве и времени. Акт «объективирования» субъекта в труде может быть отщеплен, оторван от акта освоения, «субъективирования» продукта труда. Именно эта особенность труда – объективное разграничение изготовления и потребления, отдачи и освоения – и позволяет задерживать возврат производителю его изделия в частнособственническом обществе.

«Объективирование» человеком своих способностей в процессе труда (отношение «субъект–объект») есть и будет до тех пор, пока существует общественное производство. Что касается изъятия материального воплощения, сгустка труда, его продукта в пользу нетрудящегося – а именно это и есть социальное отчуждение в отношениях между людьми, то оно возникло на определенном этапе развития общества и носит преходящий, временный, хотя и очень длительный характер.

В условиях первобытной общины, которая располагала крайне примитивными орудиями труда и производила лишь столько, что едва хватало для поддержания существования входивших в нее людей, не могло быть и речи об отчуждении продуктов труда. Слабость развития производительных сил, низкий уровень производительности труда, ограниченность практики, незнание социальных и природных закономерностей делали человека всецело зависимым от природы. Кроме этой зависимости существовала жесткая зависимость от самой общины.

А она являла собой далеко не свободное объединение всесторонне развитых индивидов. Это был коллектив слабых и беззащитных в одиночку существ, которые только в союзе могли обретать минимальную силу для борьбы с природой за свое существование. Отчуждения не существовало просто потому, что нечего и некому было отчуждать.

Частная собственность и рабовладение возникают на базе более высокой производительности труда, позволившей обеспечить некоторый избыток продукта над минимумом жизненных средств. Этот-то избыток и стал отчуждаемым продуктом. Причем группа лиц (консолидирующаяся в эксплуататорский класс) изымает в свою пользу имущество потому, что делает своей собственностью людей, трудящихся, уподобив их орудиям труда. Аналогичное положение сохраняется и при феодализме. Отличие состоит только в том, что здесь крестьянин находится в личной зависимости от феодала как придаток к являющейся его собственностью земле и средствам ее обработки.

В условиях капиталистического производства работник выходит из личной зависимости и уже не может быть чьей-либо собственностью. Вместе с тем он лишается средств производства. Он получает личную свободу, но без ее материального базиса, свободу, которая оказывается иллюзорной, так как сохраняется экономическая зависимость от владельца средств и предметов труда. Вновь и вновь поступая в распоряжение не производителя-трудящегося, а собственника средств производства, продукт труда «противостоит труду как некое чуждое существо, как сила не зависящая от от производителя» (там же. Т. 42. С. 88). При этом «осуществление труда… его претворение в действительность выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом…» (там же).

То, что производит рабочий, отнюдь не уменьшает, а, напротив, умножает господствующую над ним и порабощающую его силу. Как писал Маркс в первоначальном варианте «Капитала», «ударение ставится не на опредмеченности (овеществленности), а на отчужденности (Entfremdet-, Entаussert-, Veraussertsein), на принадлежности огромного предметного могущества, которое сам общественный труд противопоставил себе как один из своих моментов, – на принадлежности этого могущества не рабочему, а персонифицированным условиям производства, т. е. капиталу» (там же. Т. 46. Ч. II. С. 347).

Продукт труда – вещь, созданная руками человека, – начинает господствовать над человеком. «…Чем больше рабочий выматывает себя на работе, тем могущественнее становится чужой для него предметный мир, создаваемый им самим против самого себя» (там же. Т. 42. С. 88), тем беднее материально и духовно становится он сам.

Еще до Октябрьской революции Ленин, пользуясь данными обследования фабрик и заводов России, подсчитал соотношение прибыли капиталиста и заработной платы пролетария. Число рабочих тогда составляло 2,25 миллиона человек, сумма их заработков – 555,7 миллиона рублей в год. Средняя годовая заработная плата держалась на уровне 246 рублей (20 руб. 50 коп. в месяц). Прибыль капиталистов достигала 568,7 миллиона рублей в год. Таким образом, каждый рабочий приносил капиталисту по 252 рубля, то есть больше, чем получал. «Отсюда следует, – писал Ленин, – что рабочий меньшую половину дня работает на себя, а большую половину дня – на капиталиста» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 22. С. 25).

Куда более резкие контрасты наблюдаются в наше время. Если в середине XIX века американский рабочий около 3/5 времени работал на себя, а 2/5 – на капиталиста, то столетие спустя уже 2/3 времени рабочий работал на производство прибавочной стоимости и лишь 1/3 – на себя. За третью четверть XX века абсолютный разрыв между средним предпринимательским доходом и средней заработной платой вырос в США в 3 раза, во Франции – в 6 раз, в Японии – в 10 раз. Степень эксплуатации особенно усиливалась в тех отраслях, где ощутимее сказывается влияние научно-технической революции и выше доля квалифицированных работников. Создавая какую-то относительно небольшую базу своего личного благосостояния, пролетарий одновременно создает в лучшем случае такую же (но, как правило, превосходящую ее) экономическую базу его эксплуатации.

Часть 2

Рассматривая вопрос о предпосылках, при которых такое право перестанет быть необходимым, Маркс обосновывает необходимость первой и второй фаз коммунистической формации и дает развернутую характеристику коммунизма. «На высшей фазе коммунистического общества, – пишет он, – после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: «От каждого по способностям, каждому по потребностям!» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 20.)

Это классическое рассуждение великого учителя пролетариата положено в основу определения коммунизма, данного в Программе Коммунистической партии Советского Союза. Социальная действительность XX века наглядно показывает, насколько Маркс был прав.

В свое время Ленин подверг сокрушительной критике буржуазные приемы «опровержения» марксизма, состоявшие в том, чтобы в массе частных подробностей и надуманных «уточнений» топить политико-экономическую суть дела. В это же русло влились усилия новоявленных вульгаризаторов и эклектиков, тщетно доказывавших, что-де марксово предвидение будущего «не сбывается», потому что его исходная предпосылка – крупная машинная индустрия – проходит сейчас иную фазу своего развития, чем во второй половине XIX века. Не следует, однако, забывать, что эволюция промышленности от фабрично-заводского производства тех времен, когда жил Маркс, к конвейерно-поточной, а затем и частично автоматизированной стадии, равно как и развертывающаяся теперь научно-техническая революция, так или иначе предсказаны в трудах основоположников научного коммунизма. Лишь некомпетентность или же предвзятость позволяли усмотреть в этих процессах некий «противовес» экономическому закону движения современного общества – все более быстрому и многогранному прогрессу обобществления труда, которое Ленин вслед за Марксом называл главной материальной основой неизбежного наступления социализма. (См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 26. С. 73.)

Наскоки на марксово предвидение существенных черт нового общества иногда аргументировались тем, что в нем якобы признается социализм лишь с единой, общенародной (государственной) формой общественной собственности и не учитывается возможность возникновения другой ее формы – кооперативно-групповой. Но это неправда. Например, в своей знаменитой «Критике Готской программы» Маркс выражает положительное отношение к современным ему рабочим кооперативным товариществам, поскольку те свидетельствуют о борьбе трудящихся за переворот в буржуазных условиях производства. «А что при переходе к полному коммунистическому хозяйству нам придется в широких масштабах применить в качестве  промежуточного  звена  ко­оперативное производство, – писал Энгельс А.Бебелю в январе 1886 года, – в этом Маркс и я никогда не сомневались. Но дело должно быть поставлено так, чтобы общество – следовательно, на первое время государство – сохранило за собой собственность на средства производства и, таким образом, особые интересы кооперативного товарищества не могли бы возобладать над интересами всего общества в целом». (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 36. С. 361.)

Представление Маркса о социализме пытались также пересматривать, ссылаясь на его известное высказывание о том, что право в новом обществе не признает никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие. (См.: Там же. Т. 19. С. 19.) При этом указывали на якобы несовместимость того, что говорил Маркс, с наличием при социализме двух классов – рабочего класса и кооперированного крестьянства, а также социального слоя – интеллигенции. Однако здесь мы имеем дело отнюдь не с «уязвимостью» марксовой позиции, а с тем, что новый строй, как и любой другой, может анализироваться и в более развитом и в менее развитом состоянии. Кстати, как раз на этой возможности строят многие свои спекуляции и правые, и левые ревизионисты.

Зачастую Маркс рассматривал социализм, достигший «готовых форм», «законченный социализм» (Ленин) и имел на это все основания. Совсем иначе он подходил к делу при рассмотрении во многих своих произведениях отдельных проблем становления нового общества. Именно это различие имел в виду Ленин, когда предупреждал об опасности в начале социалистического строительства «затеряться» в частных зигзагах и изломах истории. Важно, говорил Ленин, «сохранить общую перспективу, чтобы видеть красную нить, связывающую все развитие капитализма и всю дорогу к социализму, которая нам, естественно, представляется прямой, и мы должны ее представлять прямой, чтобы видеть начало, продолжение и конец, – в жизни она никогда прямой не будет, она будет невероятно сложной…» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 47.) В решении задач такого «прямого», перспективного ориентирования партии, рабочего класса, трудящихся масс под углом зрения глубинных закономерностей исторического развития, общих принципов социалистического и коммунистического строительства теоретический очерк социализма, представленный Марксом, например, в «Капитале» и в «Критике Готской программы», всегда играл и впредь будет играть незаменимую, исключительную роль.

Ходячими приемами буржуазной критики научного коммунизма служат тенденциозное сопоставление теоретических положений Маркса с реальным социализмом, попытки противопоставить марксово предвидение теории и практике ленинизма. Так, известный антикоммунист Ф. Фейто в своей книжке «Ленинское наследство. Введение в историю мирового коммунизма» без обиняков утверждал, что большевики якобы порвали с «первоначальной марксистской моделью развития…»

В близком направлении шли также странные «изыскания» с целью «доказать», будто бы Ленин после Октября создал «другую модель» социализма, нежели Маркс. На что бы ни ссылались авторы подобных ошибочных концепций, жизнь, практика решительно опрокидывали их.

В работе «Государство и революция» Ленин писал о «Критике Готской программы», в которой наиболее полно изложены марксовы представления о социализме, что ее полемическая часть первоначально, так сказать, затенила положительное содержание. В наши дни затенить это содержание не позволяет сама социалистическая действительность. Марксов труд оказывается – и чем дальше, тем во все возрастающей мере – удивительно современным в главном – в соответствии его выводов обозначившимся контурам общества, осуществляющего постепенный переход к коммунизму. Прежде всего в нашей стране ускоренными темпами продолжается совершенствование производственных отношений товарищеского сотрудничества и взаимопомощи. Оно проявляется в дальнейшей концентрации социалистической индустрии, создании производственных и научно-производственных объединений, в прогрессирующей межхозяйственной кооперации на селе и агропромышленной интеграции. Речь идет о решении не только текущих организационно-хозяйственных задач, но и проблемы принципиальной – о дальнейшем сближении государственной и колхозно-кооперативной собственности. Иначе говоря, о подходе к тому самому уровню экономического обобществления средств производства, о котором писал Маркс.

Не менее характерная черта, связанная с успешным стиранием существенных различий между городом и деревней, физическим и умственным трудом, – новое, качественно более высокое сплочение социалистического общества, ведущую роль в котором играет рабочий класс, вокруг Коммунистической партии, образование новой исторической общности людей – советского народа. При этом активно стали проявляться общие, не зависящие от социальных и национальных различий черты поведения, характера, мировоззрения советских людей, а союз рабочего класса и крестьянства, всегда составлявший основу социалистического строя, получил свое продолжение в тесном идейно-политическом единстве этих классов и интеллигенции, давно и уверенно стоящей на позициях социализма. Прочный союз всех трудящихся, работников физического и умственного труда, союз рабочего класса, колхозного крестьянства, народной интеллигенции стал реальным фактом социалистической действительности.

Более века коммунисты мира располагают «Критикой Готской программы» – этой хартией научного коммунизма, намечающей в обобщенном виде, без преувеличения практически все основные целевые установки нашего движения. И поныне она никого не оставляет равнодушным. Одни воспринимают это произведение как грандиозный, осуществляемый усилиями многих народов социально-экономический проект будущего человеческого общежития, в котором на научных принципах создаются оптимальные условия для развития свободной личности. Другие, напротив, видят в нем отражение угрожающей альтернативы своему мещанскому благополучию, частнособственническим, эксплуататорским порядкам, проявляют корыстную заинтересованность в том, чтобы внушить возможно большему числу людей превратное мнение о наследии Маркса как о литературной реликвии, принадлежащей прошлому. Классовая идеологическая борьба вокруг его идей сейчас, пожалуй, еще острее, чем в момент их появления.

Иногда можно было услышать мнение, будто Маркс и Энгельс мыслили себе коммунизм как строй, «одинаково» организованный в обеих фазах своего развития. Но это мнение – плод недоразумения. Как можно называть одинаковыми организацию производства, допускающую наличие наряду с государственными также кооперативных хозяйств, и организацию, основанную только на общенародном владении средствами производства; организацию хозяйственной жизни, опирающуюся на распределение по труду и тем самым предполагающую необходимость контроля над мерой труда и мерой потребления, и такую, которая уже осуществляет распределение по потребностям и перестала нуждаться в подобном контроле; организацию государственную (при социализме) и организацию безгосударственную, самоуправленческую (если снята угроза реставрации капитализма извне), как должно быть при коммунизме?

Переход от первой организации ко второй среди своих материально-производственных предпосылок имеет многократное увеличение интеллектуального, творческого содержания труда основного производственного персонала. Вместе с тем он невозможен без достижения в ходе развития крупной промышленности такого положения, когда «созидание действительного богатства становится менее зависимым от рабочего времени и от количества затраченного труда, чем от мощи тех агентов, которые приводятся в движение в течение рабочего времени и которые сами, в свою очередь (их мощная эффективность), не находятся ни в каком соответствии с непосредственным рабочим временем, требующимся для их производства, а зависят, скорее, от общего уровня науки и от прогресса техники, или от применения этой науки к производству!» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. II. С. 213.)

Миф о якобы одинаковой организации социализма и коммунизма полностью развеивается при рассмотрении проблемы социального равенства. Известно, что социализм представляет собой такое, еще не совершенное коммунистическое общество, «которое вынуждено сначала уничтожить только ту «несправедливость», что средства производства захвачены отдельными лицами, и которое не в состоянии сразу уничтожить и дальнейшую несправедливость, состоящую в распределении предметов потребления «по работе» (а не по потребностям)». (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 33. С. 93.) «Таким образом, – пишет Ленин, – в первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) «буржуазное право» отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т.е. лишь по отношению к средствам производства».

(Там же. С. 94.) Конечно, эта «мера» не остается неизменной. Упрочение социализма и формирование коммунистических общественных отношений неизбежно ведут к тому, что ее границы становятся шире. Исторически качественный скачок, подготавливаемый всем предшествующим развитием, в конце концов приведет также к отмене названных правовых регуляторов и по отношению к предметам потребления. Это лишь иное выражение перехода к коммунизму, который, хотя бы только в силу указанного изменения, должен быть организован существенно иначе, чем социализм.

Какую бы из качественных черт, разделяющих социализм и коммунизм, мы ни взяли, дело упирается также в свойства человека, в идейный, культурный и нравственный уровень масс, который как уровень именно масс выступает в роли объективного фактора нашего развития. От того, насколько человек сориентирован на коммунистический прогресс, зависит и то, как будут «срабатывать» создаваемые им материальные предпосылки коммунизма. Формирование нового человека, овладевшего научным, марксистско-ленинским мировоззрением и навыками управления общественными делами, обладающего высокой общей и профессиональной культурой, развитой потребностью в творческом труде и умением разумно пользоваться благами социализма и коммунизма, – задача многих лет. Решение ее различными поколениями строителей нового общества имеет свои особенности и специфические черты, но для всех действенно одно требование эпохи, ведущее свое начало от третьего марксова тезиса о Фейербахе: личность имеет все меньше оснований считать себя пассивным продуктом обстоятельств, и ее развитие может быть рационально понято лишь в свете революционной практики – как совпадение изменения обстоятельств и активной человеческой деятельности.

Социализм как первая фаза коммунизма есть, по Марксу и Энгельсу, начало действительно коллективной жизни народов в противоположность тем «суррогатам коллективности», той иллюзорной общности, которыми довольствовались люди в условиях частнособственнического строя. Объективными основаниями тому служат:

– техника, технология и организация современного машинного производства, предопределяющие необходимость совместного труда больших масс людей, его непрерывность и напряженный ритм;

– коллективное, общественное присвоение средств, предметов и продуктов труда, определение доли каждого работника в сумме материальных и духовных благ в непосредственной связи с размерами и качеством личного трудового вклада;

– проведение на практике принципов социалистического уклада жизни прежде всего рабочим классом – заинтересованным массовым носителем коллективистских начал, трудовой морали и духа коллективного сотрудничества.

Разумеется, социалистическое общество пока еще не избавлено полностью от индивидуалистических, мещанских пережитков – они подчас довольно заметно дают знать о себе. Однако это не изменяет сути социализма как подлинно коллективистского строя, закрепляющего это свое сущностное свойство во всей системе общественных отношений и институтов, типе культуры, нормах нравственности и права.

Сосредоточивая внимание на экономических признаках социализма как исходных и основных, КПСС отнюдь не считает возможным ограничиваться ими. О развитой общественной системе, учил Маркс, вообще нельзя судить более или менее исчерпывающим образом, опираясь лишь на один фактор, как бы ни был он важен сам по себе, и нельзя именно потому, что это – система. Необходим анализ и других условий зрелости нового строя, помимо экономических. Но следовало бы решительно выступить против их неупорядоченного с точки зрения материалистического детерминизма изображения, против проявлений вкусовщины и субъективизма при их вычленении и характеристике.

Советским обществоведам представляется весьма плодотворным и вместе с тем требующим больших дополнительных изысканий путь, который указывал Маркс, говоря о формировании всякой новой общественной системы. «Если в законченной буржуазной системе каждое экономическое отношение предполагает другое в буржуазно-экономической форме и, таким образом, каждое положенное есть вместе с тем и предпосылка, то это имеет место в любой… органической системе. Сама эта органическая система как совокупное целое имеет свои предпосылки, и ее развитие в направлении целостности состоит именно в том, чтобы подчинить себе все элементы общества или создать из него еще недостающие ей органы. Таким путем система в ходе исторического развития превращается в целостность. Становление системы такой целостностью образует момент ее, системы, процесса, ее развития». (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 229.)

В общественной системе социализма, перерастающей в целостность, ядром которой является обобществленное хозяйство, все больше дает о себе знать закономерное взаимное соответствие между ее частями и элементами, постепенно распространяемое на широкую гамму отношений производства (технико-технологических, организационно-управленческих и экономических), вообще на весь ансамбль общественных отношений: производственных, социально-политических и нравственно-правовых, материальных и идеологических. Именно стадия превращения нашей системы в целостность и есть этап развитого социализма. При этом все элементы жизненного уклада общества перестраиваются на присущих ему коллективистских началах тем последовательнее и полнее, чем последовательнее и полнее осуществляются принципы социализма во всех сферах общественной жизни.

Процесс превращения социализма в целостность вызывает к жизни настоятельное требование комплексно, с учетом всех сколь-нибудь значимых условий, подходить к решению любой теоретической и практической задачи, настойчиво добиваться органического дополнения хозяйственного планирования социальным, предвидеть воспитательные, морально-политические последствия принимаемых административных решений, все более настойчиво исходить из ориентации на человеческий фактор во всех сферах производства и культуры.

Развитие социализма сопровождается постоянным выявлением и наращиванием его преимуществ по сравнению с частнособственническим строем. Естественным и необходимым представляется стремление народов социалистических стран превзойти капитализм по всем основным показателям уровня экономики и культуры, и успехи, достигнутые в этих областях, очевидны: высокие устойчивые темпы долговременного экономического роста, стабильная занятость, планомерно осуществляемый неуклонный подъем народного благосостояния, беспрепятственный доступ масс к духовным ценностям, гарантии прав и свобод личности. Даже при сравнительно меньшем пока производственном потенциале социалистический строй в комплексе материальных и духовных благ, социальных возможностей и перспектив в состоянии дать трудящимся больше, чем капитализм. В то же время наращивание количественных результатов и состязание в повышении качества предметов потребления не должны заслонять главное – содержательную характеристику сложившегося социалистического образа жизни, его социально-психологический климат, синтетическое представление об условиях труда и быта человека, его внутреннем мире и взаимоотношениях с другими людьми, которые (условия) при капитализме порождают упадочно-пессимистические тенденции, а при социализме, напротив, питают социальный оптимизм.

Обратимся хотя бы к такому факту, как ликвидация эксплуатации человека человеком в социалистических странах. Не подлежит никакому сомнению его громадное благотворное воздействие на формирование творческого и нравственного облика граждан нового мира. Ведь им незнакомо то постоянно давящее, деформирующее психику чувство, которое вызывают экономический, политический и национальный гнет и дискриминация – неизбежные компоненты повседневного бытия масс в эксплуататорском обществе.

Никто не вправе замалчивать то, что цена, которую относительно обеспеченные слои трудящихся высокоразвитых в промышленном отношении стран капитала вынуждены платить за достигнутый материальный достаток, лишь частично может быть выражена в денежных единицах; к ней следовало бы прибавить не поддающиеся количественному определению социальный стресс и хроническое социально-культурное недопотребление.

Именно в таком широком и единственно правильном сопоставлении двух систем социализм демонстрирует (и чем дальше, тем больше будет демонстрировать) свои неоспоримые преимущества.

В самом абстрактном виде любая человеческая общность – будь это все общество, поколение, нация, класс – обладает, с одной стороны, производительной способностью, то есть определенной совокупностью средств и предметов труда, навыков и умений, энергетическими мощностями и т.п., а с другой – исторически обусловленной способностью потребительной. Характернейшая черта эксплуататорского, классово-антагонистического общества – противопоставление этих способностей друг другу и закрепление производственных обязанностей в основном за неимущими, а возможностей пользоваться потребительскими благами – по преимуществу за собственниками средств производства. Тем самым устанавливается мера потребностей, которая угнетенному классу диктует определяемые интересами эксплуататоров нормы и формы потребления, вначале примитивно-аскетические, затем программируемые вездесущей рекламой, а господствующему классу предоставляет неограниченный простор для роскоши и изощрения во все новых видах наслаждений.

Социализм как общественный строй людей труда ликвидирует указанное противоречие, поскольку уничтожает эксплуатацию вообще. Но это не означает, что перестает быть актуальной проблема потребностей. Напротив, именно теперь каждый получает возможность их удовлетворения в меру возможностей общественного производства и личного творческого вклада в общий труд ассоциации. Теперь этим вкладом всецело определяются личное благосостояние и достоинство, и тут опять-таки срабатывает марксов принцип целостности органической общественной системы, ибо все социальные явления и процессы в конечном счете должны быть увязаны и согласованы между собой.

В новом обществе полный простор получает открытый Лениным закон возвышения потребностей (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 101), согласно которому по мере покрытия разумно понятых необходимых «потребностей существования» относительно расширяется спектр духовных, социально-культурных, творческих потребностей, причем действие этого закона приводит в конечном итоге к тому, что первейшей потребностью личности становится потребность в содержательном общественно полезном труде. А это означает, что для нового человека творческий труд приобретает социальное свойство потребительной ценности. Тем самым подтверждается одно из важнейших открытий Маркса.

В наших условиях совершенно неприемлемыми выглядят копирующие схемы развития потребностей, типичные для капиталистического общества, заимствование буржуазных потребительских стандартов, деформирующих нравственный облик отдельных людей, живущих при социализме, но ведущих несоциалистический образ жизни. «Мы располагаем большими материальными и духовными возможностями для все более полного развития личности и будем наращивать их впредь, – говорилось на XXVI съезде КПСС. – Но важно вместе с тем, чтобы каждый человек умел ими разумно пользоваться. А это в конечном счете зависит от того, каковы интересы, потребности личности. Вот почему в их активном, целенаправленном формировании наша партия видит одну из важных задач социальной политики». (Материалы XXVI съезда КПСС. С. 63.)

Тот великий исторический вызов в борьбе за человека, который бросил миру капитала социализм, наши классовые противники пытаются разменять на мелкую монету узкопотребительских интересов и «страстишек».

Социалистическое общество, естественно, уделяет все большее внимание задаче удовлетворения постоянно растущих материальных запросов советских людей, но мыслит поле соревнования двух систем намного масштабнее и шире.

Уместно будет вспомнить здесь высказывания замечательного советского педагога А.С.Макаренко, который считал, что самое важное, что мы привыкли ценить в человеке, – сила и красота – определяются исключительно по типу его отношения к перспективе. Речь, например, может идти о простейшем удовлетворении ближайшей потребности – обеде, посещении кино, покупке обновки. Это тоже перспектива, но самая близкая, и человек, всецело определяющий ею свое поведение, представляется самым слабым. «Если он удовлетворяется только перспективой своей собственной, хотя бы и далекой, он может представляться сильным, но он не вызывает у нас ощущения красоты личности и ее настоящей ценности, – писал педагог. – Чем шире коллектив, перспективы которого являются для человека перспективами личными, – заключал он, – тем человек красивее и выше». (Макаренко А.С. Педагогические сочинения. М.-Л., 1948. С.179.)

Одно из самых ярких достижений нового общества – присущее советским людям ощущение неразрывной связи личных перспектив с перспективами своей Отчизны, социалистического содружества, дела социального и национального освобождения народов, прогресса всего человечества. Это и есть возвышающая личность активная жизненная позиция, выработку которой XXV съезд КПСС определил как задачу нравственного воспитания.

Такая позиция устойчива лишь на базе научного, марксистско-ленинского мировоззрения, интернационалистских убеждений, питающих свои корни в нашем социалистическом бытии.

«Воспитать человека – значит воспитать у него перспективные пути» (там же), – утверждал А.С. Макаренко. Этот «философский камень» оптимистического восприятия жизни найден научным коммунизмом и испытан социалистическим строем. Им быстро овладевает добросовестно изучающий наследие Маркса. Ничего подобного не в состоянии дать человеку капиталистическое общество, где личность закупорена в колбу индивидуалистических интересов. Где общий кризис частнособственнической системы выражается, кроме всего прочего, в утрате социальных и национальных целей, в патологии безбудущности. Где человека, не принадлежащего к классу эксплуататоров, чего бы он лично ни достиг в жизни, неотступно преследует тень неуверенности в завтрашнем дне.

Коллектив, чьи ближайшие и отдаленные перспективы были для Маркса перспективами личными, называется человечеством. Но к этому коллективу он не относился абстрактно, со всеядной и всепрощающей любовностью, которую иногда выдают за гуманность. Маркс, как человек партии, выделял в человечестве его передовую часть, тот драгоценный концентрат человечности, который единственно способен избавить род людской от социального и национального порабощения, – борющийся революционный пролетариат. Без понимания этой истины нельзя понять и того, почему он определял коммунизм как реальный гуманизм.

Маркс, нераздельно с которым должны изу­чаться Энгельс и Ленин, для нас главный воспитатель перспективных путей. Твердо стоя на реальной почве современности, он весь был обращен в завтрашний день, о нем мечтал, для него жил, за него боролся. «Поздравляю тебя… – писал он дочери Женни, узнав о рождении внука, 29 апреля 1881 года. – «Женская половина» нашей семьи надеялась, что «новый пришелец» увеличит собой «лучшую половину» человеческого рода; я же, со своей стороны, предпочитаю «мужской» пол для детей, рождающихся в этот поворотный момент истории. Перед нами – самый революционный период, какой когда-либо приходилось переживать человечеству. Плохо теперь быть «стариком» и иметь возможность лишь предвидеть, вместо того чтобы видеть самому». (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 35. С. 153.)

Маркс знал, что ему не доведется дожить до начала новой, коммунистической, общественно-экономической формации, наступление которой он предсказал. Время его жизни было отделено от нее рядом десятилетий.

Однако предвидение Маркса оказалось высочайшей пробы. Оно не уступает достоверной научной констатации уже свершившегося факта и продолжает успешно и неустанно работать на его последователей и революцию.

Р.И. Косолапов,

Москва,

1983–2017

sovross

Опубликовал: admin | Дата: Апр 15 2018 | Метки: Калейдоскоп |
Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

Комментировать

Допустимый объём комментария: не более 1200 знаков с пробелами

Free WordPress Theme

Последние комментарии

Мы в соцсетях

Поддержать сайт

руб.
Счёт № 41001451132177
Z328083690732
R145935562411 или +79135786207
Карта № 4276 8310 2377 4695 или
Счёт № 40817810931284000016/53
Кошелёк № +79135786207

блиц-поиск

Моя первая Зеркалка

Хотите выжать максимум из вашей зеркальной фотокамеры?
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop CS5
от А до Я

Автор этого курса - Евгений Карташов - признанный эксперт Adobe Photoshop. Курс состоит из 2-х дисков и содержит 100 уроков в отличном качестве
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop для фотографа
(новая версия)

Как получать прекрасные фотографии даже без дорогой фотокамеры
ЗАКАЗАТЬ

Бюджетная фотостудия или секрет фотовспышек

Как организовать свою портативную фотостудию? Как с минимальными затратами на свет получать фотографии, как в полноценной студии, при этом оставаясь мобильным?
ЗАКАЗАТЬ

Записей на сайте: 28,387 | Комментариев: 18,951

© 2010 - 2018 «Красноярское Время» – информационный портал:
важные политические, экономические и социальные темы, актуальные новости, обзоры, рейтинги, публицистика,
аналитика, версии, исследования, итоги, мнения известных людей, комментарии, видеозаписи, фонограммы.
Автор проекта: Щепин К.В.
При использовании материалов гиперссылка на «Красноярское Время» обязательна! Все права защищены!
Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше!

Войти | ManagAdNews
Premium WordPress Themes
Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Gabfire