Гуру спецназа – генерал Александр Чубаров о тайнах ГРУ

Facebook
ПлохоТак себеСреднеХорошоОтлично - Оцените статью | Оценок: 12, Рейтинг: 4.50/5
Loading ... Loading ...
Просмотров: 3128

“Я храню свои выстрелы, как сокровище”

О тайнах ГРУ рассказал гуру спецназа — генерал Александр Чубаров

24 октября спецназовцы ГРУ отмечают свой профессиональный праздник. Официально это звучит как 61-я годовщина со дня образования подразделений и частей специального назначения Генштаба. Как известно, Главное разведывательное управление занимается всеми видами разведки — агентурной, космической, радиоэлектронной. Но спецназ военной разведки всегда был на особом счету — туда всегда отбирали уникальных людей, обладающих незаурядными физическими и интеллектуальными способностями. Те, кто попал в спецназ и прослужил хотя бы срочную службу с нашивкой летучей мыши на плече, навсегда становился другим, особым человеком. Естественно, большая часть информации о спецназе ГРУ составляет государственную тайну. Накануне праздника “МК” удалось встретиться с одним из авторитетнейших офицеров — генерал-майором Александром Чубаровым.

Он выполнял особые задачи командования в Афганистане, Таджикистане, Узбекистане, Закавказье. И самое горячее время для него пришлось на период гражданской войны в Таджикистане. Именно благодаря действиям спецназовцев власть в стране не захватили исламские радикалы. До сих пор генерал известен в тех краях как “таджикский Жуков”.

— Александр Сергеевич, во-первых, в вашем лице хочется поздравить всех ваших коллег с профессиональным праздником. Спецназовцы ГРУ, видимо, из-за повышенного риска — люди суеверные. Вы не исключение?

— Спасибо. Да, я тоже человек суеверный. Например, у меня особое отношение к 13-й по счету операции за командировку. Также есть примета за сутки не бриться перед парашютными прыжками или боевым выходом. А в Афганистане у меня был целый ритуал. Там с нами медсестрой служила одна необъятная Вера. И вот пока она мой броник не перекрестит три раза и ведром воды не окатит его, я на боевой выход не шел. И до того доходило, что однажды уже колонна выходит, а ее все нет. Раненого солдата они оперировали. Уже разведрота моя прошла, я первый батальон пропустил, свою очередь пропустил, а ее все нет. Я механику-водителю говорю: давай заводи, поехали, больше ждать не можем, так, значит, тому и быть. А замполит встал и орет: никуда не поедем, только через мой труп! В последний момент она прибежала, окропила, перекрестила, и мы помчались догонять колонну. Хотя, если честно, я считаю, что смерть нельзя логически объяснить и как-то обосновать. Ведь и на первой задаче подрывались, и в середине срока командировки снайпера “валили”. Но от суеверности все равно никуда не деться — так уж психология устроена. А пуля — дура…

— По какому принципу отбирают кадры в спецназ ГРУ?

— Отбор самый жесткий и тщательный. Мы начинали отслеживать человечка еще с седьмого класса. Собирали по нему фактуру в МВД и КГБ. Каждый год смотрели на его медицинские показатели, наблюдали за его успехами в различных видах спорта. Кстати, многих ребят брали из спортивной среды. И когда такие ребята доходили до призывного возраста, их комплектовали в команды для отправки в спецназ ГРУ. А дальше, в какую бригаду его ни пошли, мы точно знали, что через два года он станет настоящим разведчиком. После прохождения срочной службы у нас многие делали успешную карьеру офицера в спецназе — шли в Рязанское десантное училище или Киевское разведывательное. Большой процент уходил после нас к “комитетчикам”, в Высшую школу КГБ. В тот год, когда я поступил в Академию Фрунзе на разведывательный факультет, в Высшую школу КГБ попали аж 14 моих солдат из 15-й бригады Туркестанского военного округа. После службы в спецназе военной разведки человек меняется, он навсегда заражается этой спецназовской инфекцией.

— Боец спецназа ГРУ — это ведь не просто груда мышц, но и, скажем так, человек с незаурядными интеллектуальными способностями…

— Естественно. Я сам знаю несколько восточных языков, в том числе дари — это один из государственных языков Афганистана. Вы можете себе представить, что у нас солдаты-срочники получали по 14 часов иностранного языка в неделю! До сих пор помню: вот он качается, блин от штанги на плечах, и внизу лежит русско-китайский разговорник. При