Горбачёвщина как предостережение

Facebook
ПлохоТак себеСреднеХорошоОтлично - Оцените статью:
Loading ... Loading ...
Просмотров: 0

Последний акт перелицовки КПСС в буржуазную партию

Это был последний, самый позорный политический акт, совершённый, если подходить к нему формально, Коммунистической партией Советского Союза. 29 лет назад в прессе появился текст проекта Программы КПСС, названный «Социализм, демократия, прогресс». Причём первая его публикация вышла в… «Независимой газете» и только через несколько дней, 8 августа 1991 года, с небольшой правкой — в центральном органе КПСС. Уже сама подобная очерёдность представления проекта главного документа партии была символичной: коммунисты, весь советский народ знакомились со среднесрочной стратегией и тактикой Коммунистической партии в незадолго до этого появившемся буржуазно-демократическом издании. Но ещё существеннее другой факт: за 6 лет, пока во главе КПСС находился М.С. Горбачёв, партии навязывался уже третий вариант её Программы.

Доруководились:

«Партию в таком состоянии оставлять нельзя»

Через год после избрания Горбачёва генсеком ЦК КПСС XXVII партсъезд принял новую редакцию третьей партийной Программы. Она была очищена от хрущёвского волюнтаризма по поводу «развёрнутого строительства коммунизма». При этом документ опирался на теорию революционного марксизма-ленинизма. «Третья Программа КПСС в её настоящей редакции — это программа планомерного и всестороннего совершенствования социализма, дальнейшего продвижения советского общества к коммунизму на основе ускорения социально-экономического развития страны. Это программа борьбы за мир и социальный прогресс» — такими словами завершалась её преамбула. Здесь к месту заметить, что наиболее активная работа над новой редакцией третьей Программы КПСС велась в пору, когда генеральным секретарём ЦК был К.У. Черненко, а рабочей группой Программной комиссии руководил М.С. Горбачёв.

Но всего через четыре года эта Программа и генсеком, и его поклонниками уже отвергалась. На эту тему на XXVIII съезде КПСС случился показательный диалог:

«Фролов И.Т., секретарь ЦК КПСС, главный редактор газеты «Правда». …Предлагаю внести следующий пункт (в резолюцию по Политическому отчёту. — В.Т.): «Съезд считает утратившей силу ныне действующую Программу КПСС, создаёт комиссию для выработки новой программы, проект которой необходимо вынести на всенародное обсуждение на конференции или съезде партии уже в 1991 году». …

Ивашко В.А. …Если мы запишем слова «утратившей силу», то по существу надо сказать, что партии нашей нет, потому что чт`о это за партия, у которой нет программы…»

При голосовании предложение Фролова поддержали 754 человека, а высказались против 3272 делегата. Однако на одном из последующих заседаний горбачёвцы добились, чтобы съезд всё-таки проголосовал за то, что «коммунистам, партийным организациям вплоть до принятия новой Программы КПСС руководствоваться Программным заявлением XXVIII съезда КПСС «К гуманному, демократическому социализму». Примечательно, что название съездовского Программного заявления им удалось протащить с большим трудом, так как многие делегаты видели в нём переход на терминологию социал-демократизма. Они предлагали «вернуться к исходному марксистскому пониманию социализма».

За изменение названия проголосовали 1868 делегатов, а против — 2077, воздержались 98 человек. Кворум для принятия решения составлял 2117 голосов. Получилось, что тех, кто против, тоже не хватало до кворума. Но поскольку было отклонено предложение «изменить», то Программное заявление съезда сохранило теоретически сомнительное название. Председатель редакционной комиссии по этому документу В.А. Медведев так толковал принятое решение: «чтобы отмежеваться от тех извращений социализма, которые были в нашей стране». Как выяснилось, лгал.

3 июля 1991 года, через год после XXVIII съезда КПСС, состоялось заседание Программной комиссии, которой предстояло принять решение об обнародовании подготовленного проекта новой, четвёртой Программы партии. Открывая заседание, председатель комиссии М.С. Горбачёв предупредил: «Очень важно работу нашей комиссии над проектом Программы вести более интенсивно, с тем чтобы мы смогли его уже в ближайшее время обнародовать и тем самым открыть дорогу для широкого обсуждения и выхода на партийную конференцию, на которой, как мы условились, можно было бы принять новую программу и решить те вопросы, которые назрели в партии».

Объясняя острейшую необходимость ускорения на означенном поприще, генсек обрисовал собравшимся обстановку в КПСС и стране: «Партию в таком состоянии, в каком она сейчас находится, дальше оставлять нельзя. Мы, по сути дела, уже видим, как в партии образовалось несколько течений. Здесь есть «истинные марксисты», они будут доказывать это. Перед вами сидит «руководитель буржуазной фракции в партии», который якобы поставил своей целью «угробить» и страну, и партию, и «всё похоронить». Развязность в навешивании ярлыков выходит за всякие рамки партийной, гражданской и просто человеческой этики. Интеллектуальная партийная дискуссия зачастую подменяется разнузданностью. Я должен сказать, что если это будет продолжаться, если в таком состоянии будет партия, то она проиграет все политические битвы и все выборы, которые предстоят в ближайшее время. Она всё проиграет, если будет заниматься самоедством, как это уже не раз бывало в истории. Люди просто отвернутся от партии: что она обществу может дать, если не разберётся в своём собственном доме. Поэтому ситуация, я прямо скажу, критическая».

В выступлении на Программной комиссии Горбачёв поставил неожиданный, никогда в истории партии не возникавший вопрос, кому обсуждать проект и решать вопрос о его готовности: «Мы — Программная комиссия, созданная съездом партии, таким образом мы — орган съезда. Многие товарищи мне говорят: не нужно нам никаких одобрений с чьей бы то ни было стороны, мы — орган съезда, нам дано поручение, нам надо быстрее делать и публиковать документ, не дожидаясь пленума ЦК». Но инициатива генсека повисла в воздухе, так как она нарушала не только партийные традиции, но и Устав КПСС.

В итоге проект четвёртой Программы был вынесен на пленум, который состоялся через три недели. Там тема «прохождения» проекта четвёртой партийной Программы была поднята вновь. Сторонники «обновления социализма» снова предлагали ограничить круг допускаемых к обсуждению этого документа. Доцент из Свердловска Б. Гуселетов даже предложил не считаться с заявлениями от имени тех или иных организаций партии, а брать в расчёт только социологические исследования. За образец им были рекомендованы не материалы авторитетных социологических центров того же Свердловска, а данные некоей службы-новодела. Большинство ЦК посчитало правильным провести обсуждение проекта в соответствии со сложившимися в партии нормами и принять четвёртую Программу не на конференции, как предлагал М. Горбачёв, а на внеочередном XXIX съезде КПСС в декабре 1991 года.

Впрочем, теперь-то все знают, что эти прожекты Горбачёва и его приверженцев не были реализованы. Через 10 дней заявил о себе ГКЧП, а через 15 дней, злорадствуя и издеваясь над своим соперником, Ельцин подписал на сессии Верховного Совета РСФСР, транслируемой ТВ на страну, указ «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР». Но ещё накануне один из лидеров антикоммунистических сил той поры Ю. Афанасьев отправил молодчиков для рейдерского захвата Российского социально-политического института (бывшей Московской ВПШ).

Агрессия слов трансформировалась в агрессию дел. Победители о демократических процедурах уже не вспоминали. Впрочем, это была характерная черта горбачёвщины. На июльском пленуме ЦК КПСС 1991 года первый секретарь МГК КПСС Ю. Прокофьев, выражая позицию тысяч коммунистов столицы, говорил: «Проект перестройки, реализуемый с середины 1987 года, — это революция сверху, осуществляемая узким кругом — высшей партийной номенклатурой, отчасти посвящённой в этот проект, и либеральной научной элитой, знающей суть замысла… Теперь эта суть достаточно очевидна всем. Этот союз принёс с собой и новую идеологию — идеологию либералов-шестидесятников… Чем глубже становится кризис, тем в большей степени проявляются… волюнтаризм, новая идеологическая зашоренность, безальтернативность мышления и сдерживание демократических процессов в партии».

Какая точная оценка ситуации! Какая поверхностная оценка! Руководитель столичной организации Компартии стеснялся дать классовую оценку происходящему. Потому контрреволюцию он величал «революцией», а обуржуазившуюся интеллигенцию называл «либеральной научной элитой». И уж совсем непростительно определять идейное ренегатство «идеологической зашоренностью». Прокофьев точно перечислил явления политической деградации горбачёвщины, в том числе её антидемократизм, но обошёл вопрос о сущности процесса — о реставрации капитализма.

Говоря о перестройке, мы крайне редко указываем на идейную хлипкость большой части актива КПСС, в том числе идеологических кадров партии. Горбачёвщина — это не только и не столько предательство, в конце концов круг лиц, которым можно предъявить обвинения в этом уголовном деянии, не так уж велик: Горбачёв, Ельцин, Яковлев, Шеварднадзе, Бакатин… Горбачёвщина — это многие тысячи партийных функционеров (даже из числа членов ЦК), для которых марксизм-ленинизм не был личным партийным стержнем, а служил погремушкой, которой можно потрясти, взойдя на трибуну. Особенно больно такое отношение к марксистско-ленинской теории со стороны тех, кто её эксплуатацией обеспечивал себе благоденствие.

Академики и профессора, не являвшиеся марксистами по своей сути, стали искать проявление своей «учёности» у столпов модных буржуазных теорий. Методология марксизма для них была красивой фразой, но не инструментом познания.

В годы перестройки в качестве эталона этого типа «учёных» раскрылся академик Л. Абалкин. На заседании Программной комиссии он важно выкладывал свои псевдонаучные аргументы необходимости «обновления социализма»: «Оценивать проект надо прежде всего по тому, насколько он соответствует современным научным представлениям, отражает то, что происходит в мире, в человеческой цивилизации на рубеже XX и XXI веков, независимо от того, расходятся ли они с представлениями 50- или 100-летней давности. Речь идёт о том, чтобы помочь людям, помочь коммунистам преодолеть прежние суеверия и мифы». За такую речь академик удостоился похвалы генсека, который в заключение того заседания изрёк: «Я вижу проект прогрессивным документом. И это перекликается с тем, что говорил здесь Л.И. Абалкин».

Читаешь эти речения — и муторно становится на душе: ораторы наверняка понимали, что создаваемые на Западе «современные научные представления» об обществе направлены в конечном счёте на защиту капиталистического жизнеустройства, на сохранение эксплуатации человека человеком. Примечательно, что ни горбачёвы, ни абалкины никогда не рассматривали свой «обновлённый социализм» через призму эксплуатации наёмного труда капиталом. Ссылка на зарубежных буржуазных светил им заменяла всё.

Но пора обратиться к самому проекту четвёртой Программы КПСС. Его на пленуме ЦК представлял генсек. Гвоздь документа он обозначил так: «Прежняя теоретическая и практическая модель социализма, которая в течение многих десятилетий навязывалась партии, оказалась несостоятельной. Появилась необходимость глубокой перестройки, демократической реформации всех сторон общественной жизни. С этим связано и обновление самой партии, и потребность в новой партийной программе». На этот гвоздь Горбачёв навешивал приоритетные постулаты своих идей: «Главное в проекте — решительный разрыв с отжившими идеологическими догмами и стереотипами», подразумевая под оными марксизм-ленинизм.

Нет, двигаться генсек призывал не вперёд, а в прошлое. Горбачёв лукаво изрекал: «Были предложения, в том числе в рамках программной комиссии, о переименовании партии в социалистическую либо социал-демократическую, как она называлась первоначально. Товарищи мотивировали такое предложение тем, что название партии, ставящей перед собой достижимые цели, должно отражать основной вектор её политики, а это сегодня гуманный, демократический социализм». Высказав милую ему идею, добавлял, что реализовывать её пока рано.

Здесь надо напомнить, что уже в марте 1918 года, через четыре месяца после победы Октябрьской революции, по инициативе её вдохновителя и вождя РСДРП была переименована на VII партсъезде в Российскую коммунистическую партию (большевиков). В.И. Ленин напоминал делегатам, «что название «социал-демократическая партия» научно неправильно… Начиная социалистические преобразования, мы должны ясно поставить перед собой цель, к которой эти преобразования, в конце концов, направлены, именно цель создания коммунистического общества, не ограничивающегося только экспроприацией фабрик, заводов, земли и средств производства, не ограничивающегося только строгим учётом и контролем за производством и распределением продуктов, но идущего дальше к осуществлению принципа: от каждого по способностям, каждому по потребностям…

С другой стороны, важнейшим доводом за перемену названия партии является то, что до сих пор старые официальные социалистические партии во всех передовых странах Европы не отделались от того угара социал-шовинизма и социал-патриотизма, который привёл к полному краху европейского социализма… Наша партия обязана выступить с возможно более решительным, резким, ясным, недвусмысленным заявлением о том, что всю свою связь с этим старым социализмом рвёт, и для этого перемена названия партии будет средством, наиболее способным достичь цели».

В проекте Программы в короткой преамбуле назойливо повторяется горбачёвская идея: «Необходимо радикальное обновление самой партии, новое понимание её роли в обществе». В разделе «За партию политического действия» авторы проекта возвращаются к спору, родившемуся на II съезде РСДРП о членстве в партии. Горбачёвцы отходят от ленинской постановки вопроса значительно дальше, чем Ю. Мартов. В проекте Программы, во-первых, содержится резиновое положение: «Член партии свободен в выборе сфер партийной деятельности». Не менее безразмерным является и разъяснение этого тезиса: «Коммунисты участвуют в работе одной из организаций партии или иным способом (?!) проводят её политическую линию, платят членские взносы, оказывают ей материальную поддержку».

Во-вторых, членам партии предоставляется вольница в области мировоззрения: «они могут придерживаться атеистических убеждений или веровать», то есть быть идеалистами, что несовместимо с идеологией марксизма-ленинизма.

Для нас сегодня является предостережением ещё одно положение этого раздела. «Обновление партии предполагает» фактическое превращение КПСС в партию парламентского типа, при этом «она готова на широкое сотрудничество, а там, где это диктуется обстановкой, на заключение союзов и коалиций с другими партиями и организациями в интересах выполнения программы демократических преобразований». Заметьте: не в интересах защиты человека труда, а только ради неких демократических преобразований.

Откровенно антимарксистским, антиленинским является утверждение документа о размывании социализма: «Весь опыт ХХ столетия свидетельствует, что социалистические тенденции не локализуются в избранных странах, а представляют глобальный процесс развития мирового сообщества, который опирается на высшие достижения труда и культуры всех народов, отражает стремление людей к социальной справедливости, свободе и демократии. Всё более широкое прорастание социалистических реалий в общемировом процессе развития цивилизации — такова уже явно обозначившаяся перспектива». Столь размытого положения о социализме не встречалось ещё ни в одном документе партий, ориентирующихся на социализм. Горбачёвщина здесь проявилась по максимуму: она устранила границу между капитализмом и социализмом. В этом положении нет ничего общего с марксизмом-ленинизмом. Ленин доказал, что и социалистический уклад не может существовать в рамках капитализма, что идея врастания капитализма в социализм является заурядным оппортунизмом.

Заявка на отказ от социализма

Академик Л.И. Абалкин идеологом «перестройки» и «обновления социализма» не был. Внимание генсека он привлёк скорее всего… критикой курса ускорения, уверяя, что проблема не в темпах экономического роста, а в необходимости структурной перестройки экономики. Поскольку к этому времени Горбачёв и его рать поняли, что обеспечить ускорение на базе интенсификации экономики они не в состоянии, то критика известного в стране политэконома оказалась для них поддержкой. Место Абалкина на административной лестнице с каждым годом повышалось: академик, член президиума АН СССР, народный депутат СССР, а вскоре и заместитель Председателя Совета Министров СССР, член ЦК КПСС. Поскольку барской любви он не миновал, то ему вменили в обязанность обеспечивать научное обоснование ренегатства. В этой роли он с трибуны июльского пленума ЦК, говоря об обществе, к которому вела горбачёвщина, заявил: «Попытка описать все явления в двух понятиях — капитализма и социализма, допустимая сто лет назад, сегодня непригодна».

Более того, своей речью он показал, что перестал быть политэкономом, а превратился в человека, по-мещански обвиняющего во всех бедах… народ: «Мы привыкли к тому, что всю вину за те или иные проблемы, в том числе за условия жизни человека, возлагать исключительно на внешнюю среду, понимая под ней социальную систему, государственное устройство… Он может свалить ответственность за личные неудачи, за все неудобства жизни на систему. Её называют по-разному: раньше называли самодержавием и боролись против него, взваливая на него всю вину; сейчас называют пороками административно-командной системы, но каждый себя чувствует жертвой, а не причиной того, что случилось».

Да, горбачёвщина с неизбежностью вела к гражданской деградации любого профессионала, попавшего в эту политическую трясину. Оказывается, повязать ренегатством можно столь же прочно, как и кровью. Конечно, Л.И. Абалкин, как иные подельники Горбачёва, несёт не уголовную, но политическую ответственность за то, что не мешал деградации партии и способствовал разрушению социализма. Он не протестовал против того, чтобы в проекте Программы был проложен курс фактической реставрации капитализма, запланированы шаги, которые реализовали Ельцин, Гайдар, Чубайс и иные гроссмейстеры развала. Они уже не лицемерили, а прямо заявляли, что «вбивают гвозди в гроб коммунизма». Установку проекта Программы на «переход к смешанной экономике, основанной на многообразии и равноправии различных форм собственности — государственной, коллективной и частной, акционерной и кооперативной», полностью приняли разрушители социализма и Союза ССР. Они даже вбили эту норму в Конституцию РФ, переместив лишь на первое место частную собственность. Так ведь и об этом позаботились авторы проекта четвёртой Программы, записав: «Партия позитивно относится к основанной на законе (о чём это? — В.Т.) и деловой активности частных предпринимателей».

А в следующем подпункте кратко даны указания по строительству капитализма, с некоторыми поправками реализованные ельциноидами: «формирование регулируемого (экое излишество, решили августовские узурпаторы власти. — В.Т.) рыночного хозяйства как средства, стимулирующего рост (правда, с минусовыми показателями. — В.Т.) эффективности экономики, приумножения общественного богатства (только вот общество свели к состояниям 1,3% занятого населения РФ, являющегося работодателями, то есть представителями крупного и среднего капитала. — В.Т.), подъёма благосостояния народа (то есть доведения его до состояния бедности и нищеты. — В.Т.). Это предполагает свободное ценообразование… проведение активной антимонопольной политики (разрушение Единой энергетической системы, дробление машиностроения, уничтожение наукоёмких отраслей хозяйства… — В.Т.), достижение конвертируемости рубля…»

Важнейшая черта горбачёвщины — откровенное пренебрежение интересами трудового народа. Разработчики проекта Программы знали, что закладывают разруху в стране и бедствия для тех, кто будет вынужден продавать свою рабочую силу приватизаторам (идея разгосударствления народного хозяйства была заложена ещё в резолюциях XXVIII съезда КПСС). Авторы документа вполне профессионально указали, о чём предстоит заботиться людям труда и симулировать заботу о них буржуазному государству. Они записали, что неизбежны «трудности и издержки, связанные с преодолением кризиса в экономике, переходом к рынку». Более того, главные трудности они даже перечислили: массовая безработица, функционирование пенсионной системы, массовое появление «низкооплачиваемых категорий населения, которым потребуются государственные пособия на содержание жилья (а ведь даже в годы перестройки тарифы на жилищно-коммунальные услуги оставались копеечные), желательное сохранение «всем гражданам возможности бесплатного лечения», «предотвращение сползания к экологической катастрофе»…

«Чьи интересы выражает партия»

Так назывался один из разделов проекта сочиняемого документа. Само существование этого раздела в программе коммунистической партии противоестественно. Но вот как втолковывал участникам пленума ЦК КПСС, обсуждавшего проект партийной Программы, этот аспект «обновления социализма» адвокат горбачёвщины Л. Абалкин:

«Я хочу остановиться на нескольких принципиальных вопросах.

Прежде всего в каких смыслах это партия рабочего класса? Не в смысле защиты его интересов. Это было сформулировано в самом начале её создания. Для защиты экономических интересов рабочего класса существуют профессиональные союзы. Так же, как и для защиты всех других слоёв.

Концепция марксизма изначально исходила из совершенно иного понимания проблемы. Это было учение и партия общественного прогресса, ориентирующаяся именно на общественный прогресс и ставящая его цели выше всего. И только в том смысле, в каком интересы рабочего класса совпадали с интересами общественного прогресса и идентифицировались с интересами большинства общества, эта партия выступала как партия рабочего класса. Только в этом смысле».

Когда читаешь такие высказывания, стыдно за их автора. Здесь сплошная фальсификация и марксизма, и современности. Начнём с изначальной концепции марксизма. Первым произведением марксизма как теории научного коммунизма, бесспорно, является «Манифест Коммунистической партии». В нём анализ основных классов буржуазного общества начинается с чеканного утверждения:

«Коммунисты не являются особой партией, противостоящей другим рабочим партиям.

У них нет никаких интересов, отдельных от интересов всего пролетариата в целом.

Они не выставляют никаких особых принципов, под которые они хотели бы подогнать пролетарское движение.

Коммунисты отличаются от остальных пролетарских партий лишь тем, что, с одной стороны, в борьбе пролетариев различных наций они выделяют и отстаивают общие, не зависящие от национальности интересы всего пролетариата; с другой стороны, тем, что на различных ступенях развития, через которые проходит борьба пролетариата с буржуазией, они всегда являются представителями интересов движения в целом».

Но если кому-то — в силу корысти или недомыслия — кажется, что «концепция марксизма изначально» появилась до «Манифеста Коммунистической партии», то давайте обратимся к «Наброскам к критике политической экономии» 20-летнего Ф. Энгельса, в которой был заложен первый камень в политэкономию марксизма и которая появилась за пять (!) лет до «Манифеста». Читаем обращённые к капиталистам слова: «Но до тех пор, пока вы продолжаете производство нынешним несознательным, бессмысленным, предоставленным господству случая способом, до тех пор останутся и торговые кризисы; и каждый последующий кризис должен быть универсальнее, следовательно — тяжелее предыдущего, должен разорять большее число мелких капиталистов и увеличивать в возрастающей прогрессии численность класса, живущего только трудом; должен, следовательно, заметно увеличивать массу людей, нуждающихся в получении работы, … и, наконец, всё это должно вызвать такую социальную революцию, какая и не снится школьной мудрости экономистов».

Разве это не предвестник идей, сурово доказанных в «Манифесте Коммунистической партии»? Здесь точно предсказаны антикапиталистическая революция и класс, который её совершит. Буржуазный социализм до марксизма существовал, но марксизма, оторванного от рабочего класса, от пролетариата, никогда не было. Даже в меньшевистских трактатах.

Вторая ложь горбачёвщины (а на том пленуме академик выступал именно как её полномочный представитель) касается «большинства населения». Даже в современной РФ, подвергшейся небывалой в истории деиндустриализации, рабочий класс остаётся самой многочисленной из всех социальных групп общества. А если брать всех работников наёмного, эксплуатируемого труда, то есть пролетариат в целом, то, по данным Росстата, на них приходится не менее 80% занятого населения.

А двойная ложь нужна горбачёвщине (как и её сегодняшним продолжателям) для того, чтобы отречься от классового подхода в теории и практической политике и перейти на сторону эксплуататорского класса, сменить свою классовую кожу. Именно это было осуществлено в проекте четвёртой Программы партии, публично отрёкшейся своими постулатами от социализма, от коммунистической идеологии, от теории марксизма-ленинизма. В этом документе провозглашалось, что основой «общества гуманного, демократического социализма» станет «гражданское (в западной социологии то же, что буржуазное. — В.Т.) общество, политический и идейный плюрализм, возможность выражения интересов различных социальных групп (в том числе владеющих средствами производства. — В.Т.), их сотрудничество».

Раздел проекта под названием «Чьи интересы выражает партия» начинается с оправдания отказа от лежащего в основе марксизма классового подхода: «Прогресс производительных сил, научно-техническая революция внесли коренные изменения в социальную структуру общества. Резко возросла доля занятых в науке и культуре, технике и организации производства, просвещении и здравоохранении, в сфере управления и обслуживания. Налицо тесное переплетение интересов разных слоёв трудящихся. Не признать этих фундаментальных изменений — значит обрекать партию на политическую изоляцию и поражение. Она может рассчитывать на реализацию своих программных целей, только последовательно выражая и отстаивая интересы всех людей труда».

О чём этот тезис? О том, что под влиянием научно-технического прогресса меняется содержание труда и профессионально-отраслевая структура? Это, извините, банальность. Но она не имеет отношения к социально-классовой структуре, в основе которой лежат отношения собственности. При господстве частной собственности большинство представителей перечисленных категорий оказались наёмными, эксплуатируемыми тружениками, то есть пролетариями. Коммунисты призваны не только защищать их интересы, но и организовывать их на борьбу с властью капитала.

В выносимом на обсуждение программном документе партия фактически отказывалась от власти, обещая лишь «бороться за депутатские мандаты на демократических выборах, добиваясь поддержки избирателями её предвыборной платформы». Её намерения ограничивались «участием в формировании органов государственной власти и управления». Иначе говоря, в Программу закладывался вариант передачи власти буржуазным силам, способным осуществить реставрацию капитализма.

***

Зачем бередить души и умы современников, обращаясь к позорному документу, который остался ненужной бумагой, а Программой КПСС не стал? Во-первых, потому, что он был с лихвой реализован после контрреволюции 1991—1993 годов, способствовал её победе. Во-вторых, этот документ должен стать воплощением запретной зоны, в которую КПРФ не вправе заходить ни при каких условиях. В-третьих, проект той Программы — это, с одной стороны, вещественное доказательство без срока давности для политического суда над ренегатами, а с другой — предостережение политикам нынешнего и будущих поколений о недопустимости ликвидаторства Коммунистической партии и предательства в борьбе за власть трудящихся и за её будущее укрепление, о непозволительности симуляции вместо классовой борьбы с буржуазией. Предостережение каждому партийцу: политический рентген потомков не минует ни одного из нас.

Виктор Трушков

pravda

Опубликовал: admin | Дата: Авг 16 2020 | Метки: Публицистика |
Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

Комментировать

Допустимый объём комментария: не более 1200 знаков с пробелами

Premium WordPress Themes

Мы в соцсетях

Поддержать сайт

руб.
Счёт № 41001451132177
Z328083690732
R145935562411 или +79135786207
Карта № 4276 8310 2377 4695 или
Счёт № 40817810931284000016/53
Кошелёк № +79135786207

блиц-поиск

Моя первая Зеркалка

Хотите выжать максимум из вашей зеркальной фотокамеры?
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop CS5
от А до Я

Автор этого курса - Евгений Карташов - признанный эксперт Adobe Photoshop. Курс состоит из 2-х дисков и содержит 100 уроков в отличном качестве
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop для фотографа
(новая версия)

Как получать прекрасные фотографии даже без дорогой фотокамеры
ЗАКАЗАТЬ

Бюджетная фотостудия или секрет фотовспышек

Как организовать свою портативную фотостудию? Как с минимальными затратами на свет получать фотографии, как в полноценной студии, при этом оставаясь мобильным?
ЗАКАЗАТЬ

Записей на сайте: 34,093 | Комментариев: 21,212

© 2010 - 2020 «Красноярское Время» – информационный портал:
важные политические, экономические и социальные темы, актуальные новости, обзоры, рейтинги, публицистика,
аналитика, версии, исследования, итоги, мнения известных людей, комментарии, видеозаписи, фонограммы.
Автор проекта: Щепин К.В.
При использовании материалов гиперссылка на «Красноярское Время» обязательна! Все права защищены!
Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше!

Войти | ManagAdNews
WordPress Blog
Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Gabfire