Дилемма интеграции на постсоветском пространстве

Facebook
ПлохоТак себеСреднеХорошоОтлично - Ваше мнение | Оценок: 2, Рейтинг: 5.00/5
Loading ... Loading ...
Просмотров: 4

Резкая и подчас презрительная риторика в адрес Украины усиливает антироссийские политические движения в этой стране. «Мягкая сила» Москвы еще больше пострадает, если после вильнюсского саммита начнется торговая война против одной или более стран «Восточного партнерства».

Лидеры Азербайджана, Армении, Белоруссии, Грузии, Молдавии и Украины — государств, выбранных Европейским союзом для участия в программе «Восточное партнерство», — встретятся 28—29 ноября в Вильнюсе с главами государств и правительств стран ЕС. Грядущий саммит широко обсуждается в политических кругах и прессе как событие исторической важности. Многие наблюдатели полагают, что на ноябрьском саммите приглашенные страны должны будут сделать окончательный и бесповоротный выбор между Востоком и Западом, Россией и Евросоюзом, коррупцией и реформами или даже отсталостью и современностью.

Широко распространена точка зрения, в соответствии с которой Европейский союз предлагает странам «Восточного партнерства» свободную торговлю, либерализацию визового режима и европейское будущее, в то время как Россия активно препятствует этим планам и разрушает европейские устремления граждан стран-партнеров ЕС. Москва якобы стремится включить соседей в свою «сферу влияния» и восстановить доминирование над ними в советском стиле через интеграцию в рамках Евразийского экономического союза.

Подобные оценки точно отражают широко распространенное, но вместе с тем ложное восприятие ситуации. Оно не позволяет в полной мере увидеть источник проблемы. На самом деле мотивы России носят защитный и реактивный характер в гораздо большей степени, чем принято полагать. Если посмотреть на ситуацию более пристально и менее предвзято, то окажется, что между целями Москвы и Брюсселя нет непреодолимых противоречий, которые полностью исключали бы компромисс. Фундаментальная причина конкуренции интеграционных проектов на постсоветском пространстве заключается не в геополитическом или цивилизационном противоборстве, а в известном феномене дилеммы безопасности.

Интеграция как дилемма

Классическое определение дилеммы безопасности дал американский ученый Роберт Джервис: она возникает потому, что «выигрыш в безопасности одного государства может восприниматься другими государствами как угроза их безопасности». Как поясняет Джервис, «меры, принимаемые государствами для укрепления своей безопасности, зачастую приводят к непреднамеренному и непредусмотренному результату: другие государства начинают чувствовать, что порог их безопасности снизился». Когда мотивы и планы действий какого-либо государства неопределенны, наращивание его оборонительных ресурсов может рассматриваться как угроза. В этом случае другое государство сталкивается с дилеммой: смириться со снижением уровня своей безопасности или тоже нарастить оборонительные возможности? Выбор в пользу второго варианта может вызвать озабоченность первого государства, и обе стороны встанут на путь невынужденной эскалации конфликта или гонки вооружений.

Джервис подчеркивает, что оборонительные действия одного государства могут восприниматься другим в качестве наступательных. Случайность и непредусмотренная реакция играют гораздо более значимую роль, чем хотелось бы думать. Поэтому результаты действий на международной арене иногда серьезно расходятся с ожиданиями. Развитие событий по схеме «действие — противодействие» часто приводит к нежелательному для обеих сторон исходу и затрудняет поиск взаимовыгодных решений. Как указывает Джервис, «при обострении дилеммы безопасности международная политика способна принять трагический оборот. Хотя обычно государства стремятся к мирному сосуществованию и во всяком случае не возражают против взаимной безопасности, их действия на практике могут приводить к обратному результату».

Экономические объединения и военно-политические союзы сталкиваются с одним из проявлений дилеммы безопасности. Мы предлагаем называть этот случай «дилеммой интеграции». Перед ней оказывается государство, воспринимающее в качестве угрозы своей безопасности или благополучию интеграцию соседей в недоступные для него самого экономические организации или военные блоки. Дилемма интеграции возникает в первую очередь вследствие закрытости этих объединений. Для государств, которые исключены из интеграционных инициатив, открытых соседям, интеграция превращается из взаимовыгодного процесса в игру с нулевой суммой. Как и в общем случае дилеммы безопасности, намерения соседей или сторонников их включения в объединения не обязательно враждебны по отношению к государству, сталкивающемуся с дилеммой интеграции.

Проявить умеренность при выборе ответа на действия других международных субъектов сложно, поскольку государства исходят из наихудших предположений относительно мотивов и целей этих субъектов. Подобные допущения часто становятся причиной эскалации конфликта, особенно когда возможности коммуникации между государствами ограниченны. В условиях дилеммы интеграции лидеры «соперничающих» блоков постоянно повышают ставки, чтобы завлечь или принудить некоторое государство к вступлению в «свое» объединение, и резко критикуют друг друга, подрывая взаимное доверие. Негативные последствия для всех участников возрастают на каждом новом витке конкуренции.

Дилеммы военно-политические и экономические

В истории объединения европейских государств после холодной войны найдется немало примеров дилеммы интеграции. Некоторые исследователи полагают, что между 1989 и 1991 гг. существовала возможность пойти по пути расширения полномочий общеевропейских организаций, таких как Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе. Тем не менее Запад выбрал расширение уже существующих структур — в первую очередь НАТО и ЕС. Таким образом, Россия оказалась фактически исключена из процессов региональной интеграции. Несомненно, членство России как в Североатлантическом альянсе, так и в Европейском союзе потребовало бы кардинальной трансформации каждой из этих структур. Успех подобной инициативы, конечно, не был гарантирован, и, возможно, присоединение России не позволило бы НАТО и Евросоюзу содействовать демократическому и рыночному транзиту стран Центральной и Восточной Европы. Однако каковы бы ни были достижения западных институтов в этих странах, издержки, связанные с дилеммой интеграции на постсоветском пространстве, оказались значительными.

Впервые она обозначилась в связи с расширением НАТО. Планируя его в середине 1990-х гг., Североатлантический альянс официально не исключал возможности присоединения и России. Однако по целому ряду причин, включая взгляды и предпочтения самой Москвы, сопротивление многих членов блока, отсутствие взаимного доверия и оперативной совместимости между российскими и натовскими военными, предполагалось, что политика «открытых дверей» касается России лишь формально. Вступление России никогда не рассматривалось в качестве реалистичного варианта ни той, ни другой стороной.

В то же время членство остается возможным не только для государств Варшавского договора и прибалтийских республик, но и для шести стран-участниц «Восточного партнерства». Представители НАТО и крупнейших держав альянса, включая США, утверждают, что участие в блоке снимет обеспокоенность этих стран внешними угрозами, ускорит демократические и военные реформы, а Россия только выиграет от конструктивного настроя и внутренней стабильности соседних государств. В Брюсселе, Вашингтоне и других натовских столицах утверждают, что альянс выполняет исключительно оборонительные функции и никогда не предпримет наступательную операцию против России. Озабоченность Москвы последствиями расширения НАТО для российских интересов отвергается как безосновательная, не соответствующая духу времени или неискренняя.

Для того, кто знаком с концепцией дилеммы безопасности, нет ничего удивительного в том, что подобные аргументы никогда не убеждали Россию, а Североатлантический альянс отказывался принимать российские возражения. Как указывает Джервис, «неспособность понять, что собственные действия могут выглядеть угрожающими, а недружественные шаги другого государства воспринимаются исключительно как признаки агрессии, приводит к обострению конфликта до такого уровня, который невозможно объяснить объективными факторами». Кроме того, в Соединенных Штатах и странах-кандидатах на вступление в НАТО часто можно было услышать мнение о том, что расширение необходимо для защиты от возможной агрессии со стороны России. Тем самым подрывалась официальная натовская позиция, в соответствии с которой расширение направлено в первую очередь на поддержку демократических реформ в посткоммунистических государствах.

В такой ситуации Москва стала противодействовать включению в НАТО своих соседей. Так, Россия начала укреплять на постсоветском пространстве международные структуры безопасности, в которых она играла лидирующую роль — в первую очередь Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), а также двусторонние соглашения с Арменией, Белоруссией, Узбекистаном и Украиной. В свою очередь, НАТО не только по-прежнему отвергает российскую озабоченность расширением, но и рассматривает многосторонние организации с участием России в качестве «бумажных тигров», присоединение к которым происходит исключительно по принуждению. Такие институты, по мнению, сложившемуся в альянсе, не обладали легитимностью и потому были неустойчивыми. НАТО отказывается устанавливать связи с ОДКБ, видимо, ожидая скорого ослабления организации либо переориентации ее членов на НАТО, либо полагая, что прямое взаимодействие означало бы признание доминирующей роли России на постсоветском пространстве.

Достигнув пика во время «пятидневной войны» августа 2008 г., дилемма военно-политической интеграции в последние годы стала менее острой, особенно после избрания украинцами президента, который провел через парламент закон, исключающий членство Украины в НАТО. Скорее всего, передышка будет временной, поскольку она — следствие случайного стечения обстоятельств, а не взаимоприемлемой договоренности. Нельзя, например, забывать о том, что в итоговой декларации, принятой странами НАТО на Бухарестском саммите в 2008 г., было недвусмысленно заявлено: Украина и Грузия «станут членами альянса». Этим заявлением НАТО фактически институционализировала дилемму интеграции.

В данный момент, однако, наиболее остро дилемма интеграции на постсоветском пространстве проявляется в сфере экономики. В 2009 г. по настоянию министров иностранных дел Польши и Швеции Евросоюз дал старт программе «Восточное партнерство». И вновь Россия вне круга потенциальных участников. Критерии отбора шести государств не были четкими и прозрачными; ясно только то, что Россия не предполагалась в их числе. У членов «Восточного партнерства» мало общего. Например, в отличие от России, у трех государств Южного Кавказа — участников программы нет даже общей границы с Европейским союзом.

Главная выгода от присоединения к «Восточному партнерству» — перспектива подписания соглашения об ассоциации с Евросоюзом, предусматривающего создание глубокой и всеобъемлющей зоны свободной торговли (ГВЗСТ). Модель ГВЗСТ выходит за рамки обычных договоров о свободной торговле; она требует от стран-участниц принятия значительной части acquis communautaires (законов, правил и норм ЕС). Таким образом, происходит интеграция в экономическое и правовое пространство единой Европы, что влечет за собой ослабление торговых связей с другими партнерами, в том числе с Россией. Соглашения о ГВЗСТ также открывают рынки этих стран для товаров и услуг ЕС значительно больше, чем для них открыт российский рынок. Поскольку четыре из шести стран «Восточного партнерства» также участвуют в соглашении о свободной торговле в рамках СНГ, Москва озабочена возможностью вытеснения продукции этих четырех стран на российский рынок или незаконного реэкспорта товаров Евросоюза в Россию.

Неудивительно, что Москва рассматривает заключение соседями соглашений о ГВЗСТ как угрозу экономической безопасности, какими бы ни были реальные намерения единой Европы — особенно в случае с Украиной, учитывая тесные торговые связи двух стран. Кроме того, отношения между Европейским союзом и Россией, несмотря на регулярные саммиты, буксуют как минимум с 2008 г., когда начались переговоры по обновленному Соглашению о партнерстве и сотрудничестве (ныне действующий документ подписан в 1994 году). Договорившись строить четыре «общих пространства» и реализовывать «партнерство для модернизации», ЕС и Россия в последние годы предприняли в направлении интеграции лишь небольшие шаги технического характера. В недавнем докладе среди основных достижений 2012 г. упоминается гармонизация фитосанитарных норм в области остаточного содержания пестицидов. Совершенно ясно, что в отношениях с Россией Брюссель не стремится достичь уровня интеграции, предусматриваемого соглашениями о ГВЗСТ. Москва отвечает взаимностью.

Другими словами, хотя «Восточное партнерство» не было задумано как антироссийский проект, понятно, почему Москва увидела в нем лишь существенные издержки для себя без реальной возможности участия в программе. И отреагировала собственным предложением в форме Таможенного и Евразийского экономического союза.

Нулевая сумма и снижение планки

За неудачными интеграционными инициативами на постсоветском пространстве, а их было немало со времени распада СССР, летом 2009 г. последовала договоренность о создании Таможенного союза (ТС) России, Белоруссии и Казахстана. Соглашение вступило в силу в январе 2010 года. Изначально заявленные цели — устранение таможенных барьеров и других ограничений на торговлю товарами, а также единый таможенный тариф на внешних границах — были достигнуты за некоторыми исключениями достаточно быстро. Затем три страны двинулись дальше: они делегировали полномочия по выработке единой торговой политики наднациональному органу — Евразийской экономической комиссии, а также образовали Единое экономическое пространство — зону свободной торговли товарами и услугами, свободного движения капитала и рабочей силы, согласованной налоговой, монетарной и антимонопольной политики. Москва, Минск и Астана также договорились об учреждении с 1 января 2015 г. Евразийского экономического союза, в котором будут гармонизированы технические стандарты, трудовое и миграционное законодательство, а также намечен путь к единым нормам финансового регулирования. Кульминацией этого процесса должно стать введение общей валюты в перспективе 5–10 лет.

Помимо углубления интеграции в формате «тройки», Москва попыталась подключить к этому проекту другие страны «Восточного партнерства». Армения планировала парафировать в Вильнюсе соглашение об ассоциации с Евросоюзом — как казалось, с согласия Москвы. Однако Россия, по всей видимости, изменила подход в свете усиливающейся дилеммы интеграции. После встречи с Владимиром Путиным в Москве 3 сентября 2013 г. президент Армении Серж Саргсян объявил о решении присоединиться к ТС и участвовать в формировании Евразийского экономического союза.

На Киев Москва надавила посредством заявления о том, что ассоциация с ЕС не только закроет Украине путь в Таможенный союз, но и может оказаться несовместимым с участием в зоне свободной торговли стран СНГ. Кремль напомнил, что Россия имеет право инициировать пересмотр условий пребывания Украины в этом пространстве, если ГВЗСТ Украины с единой Европой приведет к существенному изменению украинских торговых потоков. Кроме того, в случае подписания Украиной соглашения о ГВЗСТ с Европейским союзом Москва может перейти к тщательной проверке страны происхождения товаров, ввозимых из Украины в Россию, чтобы не допустить реэкспорта из Евросоюза. Чтобы яснее донести свое послание до Киева, российские власти в течение нескольких дней в августе 2013 г. применяли к украинскому экспорту в Россию правила таможенного регулирования в полном соответствии с духом и буквой закона, из-за чего потоки были фактически остановлены. Москва также ограничила по техническим основаниям импорту молдавских вин. Приводя пример нежелательных для России последствий ассоциации Кишинева с ЕС, Владимир Путин высказал озабоченность тем, что это чревато вытеснением молдавских вин недорогими и качественными французскими и итальянскими винами с внутреннего рынка Молдавии на российский.

ЕС ответил недоумением и возмущением. Выступая перед Европейским парламентом в середине сентября, еврокомиссар по расширению и политике добрососедства Штефан Фюле осудил поведение России. Он подчеркнул несовместимость Таможенного союза с нормами ГВЗСТ и заявил, что решение Армении присоединиться к Таможенному союзу сделает невозможным парафирование соглашения об ассоциации в Вильнюсе. Подобно чиновникам НАТО в прежние времена, Фюле отметил, что ГВЗСТ с участием российских соседей будет благом для России, Москве лишь нужно самой это осознать: «Нам необходимо более эффективно убеждать российских партнеров в том, что „Восточное партнерство“ не противоречит интересам России». Безрезультатность подобных усилий предрешена заранее.

Дилемма интеграции на постсоветском пространстве уже дорого обошлась всем — прежде всего самим странам «Восточного партнерства». Пытаясь вовлечь постсоветские государства во взаимоисключающие интеграционные проекты, Запад и Россия ставят эти страны — часто непреднамеренно — в условия игры с нулевой суммой. Она приводит к углублению социально-политических противоречий, замедлению реформ и демократических преобразований в стране-кандидате.

В то время как два интеграционных блока увлечены перетягиванием каната, все страны «Восточного партнерства» продолжают испытывать многочисленные проблемы: развал инфраструктуры, деградацию человеческого капитала, кризис системы здравоохранения, коррумпированность и неэффективность органов управления, отсутствие конкуренции в экономике, недееспособность политической системы (вследствие монополизации власти или борьбы кланов), массовое самоустранение граждан от общественной жизни, незащищенность прав человека и нетерпимость к меньшинствам. Вызывает сожаление, что крупные внешние державы, имеющие интересы в Восточной Европе и Закавказье, — в частности ЕС, США и Россия — вместо того чтобы общими усилиями помочь странам «Восточного партнерства» решать накопившиеся проблемы, либо усугубляют их, либо позволяют правительствам постсоветских государств игнорировать эти проблемы.

Дилемма интеграции также усиливает трения между Россией и Западом. В Вашингтоне, Брюсселе и других западных столицах «борьба» за присоединение стран «Восточного партнерства» к одному из конкурирующих торговых блоков все чаще рассматривается как возвращение к классическому соперничеству времен холодной войны. Под таким углом зрения Россия все чаще видится западным союзникам авторитарной, антизападной державой, которая усиливает нажим на соседей, недавно получивших независимость и стремящихся к демократии. В ответ на призывы ослабить влияние Москвы на страны Восточной Европы и Южного Кавказа российская Госдума обвиняет Запад в «неоимпериалистических амбициях», которые распространяются на государства, связанные с Россией «многовековой историей» и «общим гуманитарным пространством». В итоге «вызволение» стран «Восточного партнерства» из этого «пространства» становится делом принципа для некоторых западных политиков, невзирая на последствия. Такой механизм раскручивания конфликта — одна из главных особенностей дилеммы интеграции.

Кроме того, от противоборства двух интеграционных проектов страдают отношения России с соседями. Разговаривая с партнерами на языке предупреждений (по распространенному в этих странах мнению — угроз), Россия может полностью лишиться своей и без того сократившейся «мягкой» силы в регионе. Давление на украинского президента Виктора Януковича приводит к тому, что среднестатистические украинцы и правящая элита сплачиваются под флагом интеграции с Евросоюзом — хотя бы для того, чтобы создать противовес российскому влиянию. Резкая и подчас презрительная риторика в адрес Украины со стороны некоторых российских чиновников льет воду на мельницу антироссийских настроений в этой стране. «Мягкая» сила Москвы еще уменьшится, если после вильнюсского саммита начнется торговая война между Россией и странами «Восточного партнерства».

Для ЕС дилемма интеграции чревата размыванием принципов и снижением эффективности интеграционных процессов. Евросоюз уже смягчил требования к Киеву на пути к ассоциации. И хотя Украина приняла ряд необходимых законов, нынешнее руководство отдалило страну от соблюдения важнейших «копенгагенских критериев»: демократии, уважения к правам человека и верховенства закона. Брюссель сосредоточил усилия на борьбе с «избирательным правосудием» — в частности, политически мотивированным осуждением и тюремным заключением бывшего премьер-министра Юлии Тимошенко. В данном случае ЕС, вероятно, запишет себе в актив согласие президента Януковича на эмиграцию Тимошенко в Германию. Однако успешное решение отдельно взятой проблемы в принципе не поможет продвинуться к тому, чтобы системно исправить хронические недостатки украинской системы правосудия.

Несмотря на это, с точки зрения некоторых стран — членов Евросоюза ужесточение позиции означает риск потерять Украину. Чтобы обосновать необходимость снижения планки требований к участникам «Восточного партнерства», представители этих государств ссылаются на пример Белоруссии, якобы вынужденной оставаться в союзе с Россией ввиду изоляции от Запада. В последнее время подобная аргументация берет верх — отчасти из-за усиливающегося российского давления.

Компрометация критериев евроинтеграции может иметь гораздо более далеко идущие последствия для Евросоюза и стран «Восточного партнерства», чем приверженность принципам. Ведь дело не обстоит так, что альтернативой ассоциации с ЕС является обязательно доминирование России над этими странами. Ни в одной из них правящие элиты (или серьезные политические силы) не намерены этого допустить. К тому же, как показывает история постсоветского периода, способность России принуждать к чему бы то ни было соседние государства, включая ближайших союзников, весьма ограниченна.

В истории европейской интеграции применялись различные подходы к соблюдению критериев. Однако сейчас дискуссия по этой проблеме впервые проходит в контексте дилеммы интеграции. В обстановке острой конкуренции с Россией, когда, как полагают стороны, «победитель получает все», в переговорах создается ненужная спешка. Если жесткие, но прозрачные критерии, традиционно присущие европейской интеграции, уступят место политическому торгу, то пострадает весь Евросоюз. Авторитет евроинтеграции вскоре может попасть в зависимость от способности Украины выполнять условия соглашения об ассоциации. Если Киев не продемонстрирует явного прогресса (чего нельзя исключать, учитывая проблемы государственного управления на Украине), то ЕС рискует утратить значительную долю влияния на процесс внутриполитических реформ во всех постсоветских государствах, а жители этих стран — испытать разочарование в Европейском союзе.

Дилемма экономической интеграции на постсоветском пространстве подпитывается уверенностью в том, что «пророссийский» и «проевропейский» векторы интеграции в принципе несовместимы и что выбор между ними представляет собой поворотный момент в истории стран «Восточного партнерства», а Европейский союз и Россия обречены конкурировать друг с другом за лояльность постсоветских государств. Подобный подход привлекает простотой и ясностью, а его сторонники получают возможность участвовать в драматичном процессе принятия судьбоносных решений. Однако такая оценка ситуации неверна по ряду причин.

Во-первых, ГВЗСТ и Таможенный союз не являются заведомо несовместимыми вариантами интеграции. Оба соглашения соответствуют нормам Всемирной торговой организации, поскольку страны ЕС и Россия участвуют в ВТО. По словам комиссара Фюле, единственное различие между двумя соглашениями заключается в уровне таможенных пошлин: «Членство в Таможенном союзе несовместимо с ГВЗСТ потому, что нельзя одновременно снижать таможенные пошлины в рамках ГВЗСТ и увеличивать их до уровня Таможенного союза». Хотя Фюле недооценивает масштаб проблемы, можно заметить, что нет таких законов природы, которые могли бы помешать политикам разрешить это противоречие. Другими словами, несовместимость двух интеграционных инициатив — результат действий конкретных чиновников; имея другие инструкции, те же чиновники вполне могут сделать эти две инициативы совместимыми.

Во-вторых, полное размежевание с соседней страной — важным торговым партнером — нецелесообразно для любого государства. Например, любая договоренность между ЕС и Украиной, наносящая урон торговле Украины с Россией, вряд ли будет устойчивой. Россия остается вторым после Евросоюза торговым партнером Украины; на ее долю приходится около 20% общего украинского торгового оборота. Более пятой части украинского экспорта направляется в Россию, поэтому любые ограничения нанесут ущерб деловым интересам обеих сторон и негативно отразятся на доходах миллионов украинцев.

Наконец, в условиях дилеммы интеграции скачки в развитии интеграционных процессов могут приводить лишь к неустойчивым и неокончательным результатам. Меры принуждения, которые принимает Москва для подключения новых стран к своим интеграционным инициативам, обречены на неудачу — если не в краткосрочной, то наверняка в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Решения, навязанные страной, которую многие в регионе считают бывшей имперской метрополией, будут сразу оспорены оппозиционными политическими силами и могут подвергнуться пересмотру. Подобная судьба постигла, например, договоренности между Россией и Украиной по природному газу, заключенные в январе 2009 года. В момент подписания на них смотрели как на прорыв, однако менее чем через три года суд в Киеве назвал их уголовным преступлением.

Аналогичным образом ослабление Брюсселем стандартов в тот момент, когда ЕС имеет наибольшее влияние на страны «Восточного партнерства», сократит его способность настаивать на выполнении этих стандартов в будущем. Таким образом соглашения об ассоциации могут в конечном итоге не достичь заявленных целей. Другими словами, такие события как вильнюсский саммит не стоит считать поворотными моментами с точки зрения европейских реформ в странах «Восточного партнерства».

Вместо того чтобы продолжать двигаться по спирали эскалации, России и ЕС следует принять меры по разрешению дилеммы интеграции. Первым шагом могло бы стать смягчение риторики, к которой стороны прибегают в последнее время. Именно это недавно сделали некоторые российские официальные лица. Например, министр иностранных дел Сергей Лавров в выступлении на Генеральной ассамблее ООН в сентябре 2013 г. призвал к «гармонизации интеграционных процессов в различных регионах мира» и отказу от «попыток искусственно противопоставлять их друг другу, создавая новые разделительные линии». Даже если подобные заявления не в полной мере соответствуют действиям России, примирительная риторика — шаг в верном направлении. Сегодня официальные представители единой Европы гораздо чаще, чем их российские визави, говорят о неких непримиримых противоречиях.

Помимо отказа от резкой взаимной критики, России и ЕС следует начать серьезный диалог по поводу конкурирующих интеграционных инициатив. Сегодня он практически не ведется. Конечной целью должен стать поиск путей обеспечения долгосрочной совместимости двух интеграционных проектов. В краткосрочной перспективе разработчики торговой политики Еврокомиссии и их партнеры из Евразийской экономической комиссии могли бы провести совместную оценку реального влияния ГВЗСТ на торговлю между странами «Восточного партнерства» и Таможенным союзом. Подобная инициатива лишила бы Россию повода вводить торговые санкции в отношении соседей после Вильнюса и при этом обошлась бы Евросоюзу гораздо дешевле, чем покрытие потенциальных экономических убытков, которые понесут страны «Восточного партнерства» от возможных недружественных действий России.

Даже при отсутствии такого диалога ЕС следует подумать об адаптации своих инструментов с учетом различий между странами «Восточного партнерства» и другими частями Европы. Ассоциация с Евросоюзом ранее являлась этапом на пути присоединения стран Центральной и Восточной Европы, однако у государств «Восточного партнерства» отсутствуют ясные перспективы членства в Евросоюзе и последующего структурного финансирования реформ. При этом социально-политический, экономический и исторический ландшафт на постсоветском пространстве резко отличается от реалий ЦВЕ, так что для достижения успеха в этом регионе потребуется более гибкая дипломатия, больше терпения и напряженной работы, чем на предыдущих этапах расширения.

Успешное развитие стран постсоветского пространства зависит от преодоления дилеммы интеграции и успешного поиска развязки, выигрышной для всех. Только при таком подходе внешние игроки могли бы помочь странам региона справиться с многочисленными проблемами и реализовать потенциал развития вместо того, чтобы тратить время и ресурсы на соперничество друг с другом.

Михаил Троицкий, Самуэль Чарап
~~~

Источник: mgimo.ru
Опубликовал: admin | Дата: Ноя 12 2013 | Метки: Перспективы |
Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

Комментировать

Допустимый объём комментария: не более 1200 знаков с пробелами

mugen 2d fighting games

Последние записи

Мы в соцсетях

Поддержать сайт

руб.
Счёт № 41001451132177
Z328083690732
R145935562411 или +79135786207
Карта № 4276 8310 2377 4695 или
Счёт № 40817810931284000016/53
Кошелёк № +79135786207

блиц-поиск

Моя первая Зеркалка

Хотите выжать максимум из вашей зеркальной фотокамеры?
ЗАКАЗАТЬ

Супер Cinema 4D

Самой лучшей программой по работе с 3d считается Cinema 4d. Первый полноценный обучающий курс по Cinema 4D на русском языке.
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop CS5
от А до Я

Автор этого курса - Евгений Карташов - признанный эксперт Adobe Photoshop. Курс состоит из 2-х дисков и содержит 100 уроков в отличном качестве
ЗАКАЗАТЬ

Photoshop для фотографа
(новая версия)

Как получать прекрасные фотографии даже без дорогой фотокамеры
ЗАКАЗАТЬ

Бюджетная фотостудия или секрет фотовспышек

Как организовать свою портативную фотостудию? Как с минимальными затратами на свет получать фотографии, как в полноценной студии, при этом оставаясь мобильным?
ЗАКАЗАТЬ

Записей на сайте: 24,602 | Комментариев: 14,741

© 2010 - 2016 «Красноярское Время» – информационный портал:
важные политические, экономические и социальные темы, актуальные новости, обзоры, рейтинги, публицистика,
аналитика, версии, исследования, итоги, мнения известных людей, комментарии, видеозаписи, фонограммы.
Автор проекта: Щепин К.В., контактный тел. +7 913 578 6207
При использовании материалов гиперссылка на «Красноярское Время» обязательна! Все права защищены!
Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше!

Войти | ManagAdNews Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Designed by Gabfire themes
WordPress Themes
Wp Advanced Newspaper WordPress Themes Gabfire